Опаленный звездами

Кривцун Константин

Послышался глухой удар по корпусу. Это тягач подцепил наш взлетно-посадочный модуль. Спустя три минуты мы окажемся в центре площадки, а еще через минуту будет дан старт. Теперь сомнений в том, что мы взлетим, не оставалось.

Я отсчитал про себя двести секунд, и легкое дрожание корпуса возвестило о том, что тягач отъехал и мы готовы к взлету. Потом последовал еще один слабый толчок. Мы устремились в космос.

Откинувшись на мягкие тюки, я закрыл глаза. По всему телу разлилось спокойствие и свобода. Чутье не обмануло меня. У нас получилось! Несмотря ни на

что, у нас получилось!

Под уханье антигравов я рассмеялся.

Смирнов похлопал меня по груди.

– Получилось ведь, а, Серега?

– Ура! – сквозь смех воскликнул я. – Свобода!

На глаза неожиданно навернулись слезы. Я понимал, что меня бьет истерика, вызывающая этот одновременный смех и плач, только ничего не мог поделать с нахлынувшими чувствами. Казалось, теперь все непременно будет хорошо. Я ведь вырвался из-под опеки Секретного Ведомства, наконец-то могу принимать решения самостоятельно, жить так, как сам захочу, зная, что никто больше не станет исподволь помыкать мной или устраивать новые «проверки».

Совсем недавно, пожертвовав цивилизацией овров, я подарил свободу людям. Сегодня, пожертвовав несколькими гражданами своей страны, я подарил свободу себе. Достойная ли это жертва? Правильно ли я поступил?

Мои размышления прервала резкая и острая боль во всем теле. Нечто похожее я испытывал только один раз – когда из меня выходили споры Черного сердца. На несколько минут сознание помутилось, а когда я пришел в себя, то тут же выплеснул наружу содержимое желудка.

Что происходит? Что со мной?

– Ты в порядке? – увидев мое состояние, встрепенулся Смирнов.

– Не знаю, – растерянно бросил я, попробовал коснуться своего чутья, но в голову тотчас впились иглы боли.

Превозмогая ее, я попытался определить границы дара и, потянувшись внутрь себя, стал привычно разворачивать способности перед мысленным взором. Мое сознание то и дело натыкалось на стены и бессильно скреблось в них. Боль с каждым мигом все усиливалась. Похоже, при желании до правды о конкретных вещах еще можно было дотянуться, но будущее затянул плотный туман. Что-то предсказывать мне теперь не под силу.

Оставив попытки разбудить в себе способность предвидения, я обессилено откинулся на контейнере. Боль отступила, мне постепенно становилось лучше. Какое-то время я просто лежал на спине, уставившись в потолок багажного отделения и тяжело дыша. Затем собрался с мыслями.

Вывод из произошедшего напрашивался один – кто-то или что-то лишило меня дара!

Без особой надежды на успех я попробовал взлететь. Собрал воедино остатки сил, представил себя легкой и юркой птицей. Левитация далась неожиданно легко. Значит, еще не все потеряно. Кое-что я по-прежнему умею!

– Что произошло? Что с тобой, Сергей? – продолжал допытываться майор.

На этот раз я ответил вполне нормально:

– Кто-то отрезал меня от видения будущего и большей части правды.

Смирнов задумался на секунду, потом спросил:

– Ты знаешь, кто мог такое сделать?

– Может, СВ. – Я растирал виски.

Помимо почти исчезнувшей боли меня не покидало

странное ощущение пустоты внутри головы.

– А может, и еще кто. Не знаю…

– Изначальные, – твердо проговорил майор. – Только они на такое способны.

– Если это они, то скоро всем станет худо. Похоже, они решили раздавить людей. Узнали о моих приключениях в Комнате.

Можно было попытаться дотянуться до правды. Но тогда я получу новую порцию боли.

Или все-таки попробовать?

Нет, не стоит. Боль не возникает из ниоткуда. Мало ли какие повреждения можно получить внутри головы, пренебрегая этим природным сигналом об опасности.

Все-таки я привык к талантам супермена. А ведь обзывал свой дар проклятием, сетовал на судьбу за то, что мне открываются вещи, о которых я знать совсем не хочу! Дурак. В итоге получилось, что я теперь как наркоман, лишившийся очередной дозы, бессильно кричу и скрежещу зубами. Вдвойне дурак!

– Хотел бы сказать, что ты ошибаешься, но не могу. – Смирнов смотрел куда-то в сторону, мысли его явно витали где-то далеко. – Нам надо как можно быстрее добраться до ПНГК!

– А что там?

– Там мы наконец поймем, что делать дальше.

30.11.2222

Лишь легкая встряска возвестила нам о том, что челнок причалил к орбитальной станции.

Через минуту открылись внутренние двери багажного отсека, и нас довольно грубо вытащили в коридор, а через него – в стыковочный узел и транзитный грузовой зал. Крепкие ребята, сопровождавшие нас на этом пути, носили форму милиции Республики Марс, а значит, мы находились в секторе этой автономии. Не скажу, что я не обрадовался данному факту, потому что если бы что-то пошло не так, как предполагал Смирнов и нас бы встретили милиционеры ЗЕФ, то они навряд ли стали бы с нами церемониться. Открыли бы стрельбу – да и все дела.

Впрочем, и марсиане слегка побили нас для порядка. Еще нам выдали потрепанные робы и сухой паек. Вопросов пока не задавали, ограничивая общение лишь короткими командами.

Когда причалил планетолет с Марса, нас попросту запихнули в его тесное тюремное помещение, но никакого тщательного досмотра так и не произвели. Да и что с нас, в общем-то, было взять? Двое полуголых и грязных людей.

До того как очутиться в камере планетолета, я и предположить не мог, что в этой модели кораблей кто-то догадался переоборудовать малую кладовую под место для содержания преступников. И ведь если догадались, значит, была в этом необходимость!

В камере не оказалось никаких предметов мебели. В углу находилась только небольшая чаша для отправления естественных потребностей и совсем крохотная раковина. Иллюминаторов или экранов внешнего обзора тоже, конечно же, не было.

Уже после нескольких минут пребывания в камере мне стало душно и неуютно. Стены и потолок давили со всех сторон, воздух казался густым, как кисель. А внутри, там, где раньше я чувствовал огонек чутья, словно насмехаясь, зияла пустота. Все попытки как-то побороться с этой пустотой мгновенно приводили к резкой головной боли.