Оно
Шрифт:
Билл настоял на том, чтобы Бен отлил кругляши, точно так же, как продолжал настаивать, что «Яблочко» должно быть при Беверли. Эти решения обсуждались и оспаривались, но только двадцать семь лет спустя, рассказывая эту историю, Бен осознал следующее: ни у кого из них не возникло и мысли, что серебряная пуля или кругляш не смогут остановить монстра — их уверенность подкреплялась тысячью фильмов ужасов.
— Ладно. — Бен хрустнул пальцами и посмотрел на Билла. — Формы у тебя?
— Ох! — Билл даже подпрыгнул. — Се-ейчас. — Он сунул руку в карман, достал носовой платок.
Остановившись на кругляшах, а не на пулях, Билл и Ричи вернулись в библиотеку и принялись изучать технологию изготовления шариков для подшипников.
— Покой нам только снится, — прокомментировала миссис Старрет. — Пули на одной неделе, шарики для подшипников — на следующей! И это называется «школьные каникулы»!
— Не хотим, чтобы мозги простаивали, — ответил ей Ричи. — Правда, Билл?
— П-п-правда.
Как выяснилось, отлить шарик для подшипника — сущий пустяк при условии, что у тебя есть заливочная форма. Решить эту проблему помогли ненавязчивые вопросы, заданные сыном Заку Денбро… и никто из Неудачников не удивился, когда выяснилось, что во всем Дерри заливочные формы для таких шариков продавались только в одном магазине — «Высокоточные инструменты и штампы Китчнера», который принадлежал прапраправнучатому племяннику хозяев Металлургического завода Китчнера.
Билл и Ричи пошли в магазин вдвоем, и вся наличность, которую в срочном порядке смогли наскрести Неудачники, — десять долларов и пятьдесят девять центов — лежала в кармане Билла. Когда Билл спросил, сколько будут стоить две двухдюймовые формы для отливки шариков, Карл Китчнер — выглядел он ветераном алкогольного фронта, а пахло от него, как от старой попоны — задал встречный вопрос: зачем мальчикам понадобились формы для отливки шариков. Право на ответ Ричи предоставил Биллу, зная, что так будет проще: дети насмехались над заиканием Билла, взрослых оно ставило в неловкое положение. Поэтому иногда заикание оказывалось чрезвычайно полезным.
Билл добрался только до половины байки, придуманной на этот случай им и Ричи — что-то насчет модели мельницы, которую они собирались построить в рамках научного проекта, — когда Китчнер махнул рукой, предлагая ему замолчать, и назвал невероятную цену: пятьдесят центов за каждую форму.
Едва веря в такую удачу, Билл достал из кармана бумажный доллар.
— И не рассчитывайте, что я дам вам пакет. — В налитых кровью глазах Карла Китчнера читалось пренебрежение человека, который точно знает, что в этом мире он повидал все, и как минимум дважды. — Пакет получает только тот, кто оставляет здесь не меньше пяти баксов.
— М-мы о-обойдемся, сэ-эр, — ответил Билл.
— И не болтайтесь перед витриной, — предупредил Китчнер. — Вам обоим пора стричься.
— Т-ты ко-огда-нибудь за-амечал, Ри-и-ичи, — спросил Билл уже на улице, — что в-в-взрослые не п-п-продадут те-ебе ни-ичего, к-кроме мо-ороженого или, во-озможно, би-илета в ки-ино, с-сначала не с-спросив, а за-ачем те-ебе э-это ну-ужно.
— Это точно, — кивнул Ричи.
— По-очему?
— Потому что они думают, что мы опасны.
— Д-да? Т-ты та-ак ду-умаешь?
— Да, — кивнул Ричи и рассмеялся: — Давай поболтаемся перед витриной, а? Поднимем воротники и будем фыркать на людей, и пусть наши волосы растут и растут.
— Пошел т-ты, — отмахнулся Билл.
— Хорошо. — Бен внимательно оглядел формы и положил на верстак. — А теперь…
Неудачники раздвинулись, освобождая ему место, с надеждой глядя на него, совсем как человек, ничего не смыслящий в автомобилях, у которого в дороге сломался двигатель, смотрит на механика. Бен не замечал выражений их лиц, его занимала только предстоящая работа.
— Дай мне снаряд и паяльную лампу, — распорядился он.
Билл протянул ему обрезанный корпус минометной мины. Военный сувенир. Зак подобрал ее через пять дней после того, как он вместе с армией генерала Паттона вошел в Германию, форсировав реку. В свое время, когда Билл был маленьким, а Джорджу надевали подгузники, его отец использовал обрезанный корпус в качестве пепельницы. Потом Зак бросил курить, и железяка исчезла. И только неделю назад Билл обнаружил ее у дальней стены гаража.
Бен вставил обрезанный корпус в тиски, закрепил, взял у Беверли паяльную лампу. Другую руку сунул в карман, достал серебряный доллар, бросил его в импровизированный тигель. Раздался глухой звук.
— Тебе дал его отец, да? — спросила Беверли.
— Да, — кивнул Бен, — только я не очень хорошо его помню.
— Ты действительно хочешь это сделать?
Бен посмотрел на нее и улыбнулся:
— Да.
Она улыбнулась в ответ. Другой награды ему и не требовалось. Если б Беверли улыбнулась ему дважды, он бы отлил столько серебряных шариков, что их хватило бы на стаю оборотней. Бен торопливо отвел взгляд.
— Ладно. Начинаем. Нет проблем. В два счета управимся, так?
Они неуверенно кивнули.
Много лет спустя, вспоминая все это, Бен подумает: «В наши дни ребенок может просто пойти в магазин и купить пропановую горелку… или таковая найдется в мастерской отца».
В 1958 году все было не так; у Зака была паяльная лампа с бензиновым бачком, и Беверли, глядя на нее, заметно нервничала. Бен видел, что она нервничает, хотел сказать ей, что беспокоиться не о чем, но боялся, что у него дрогнет голос.
— Не волнуйся, — сказал он Стэну, который стоял рядом с Беверли.
— Что? — Стэн недоуменно воззрился на него.
— Не волнуйся.
— Я и не волнуюсь.
— А я думал, волнуешься. И просто хотел сказать, что паяльная лампа совершенно безопасна. На случай, если ты волнуешься.
— С тобой все в порядке, Бен? — спросил Стэн.
— Все отлично, — пробормотал Бен. — Дай мне спички, Ричи.
Ричи передал ему книжицу спичек. Бен открыл клапан на сифонной трубке, поднес спичку к эжектору. С глухим хлопком вспыхнуло сине-оранжевое пламя. Регулируя клапан, Бен убрал оранжевую составляющую и синим факелом начал нагревать дно корпуса минометной мины.