Оно вершится…
Шрифт:
– А зачем тогда записываться, если…
– Ты новенький, что ли? – В оранжевых глазах появился намек на сочувствие.
– Нет, просто не был здесь пару тысячелетий.
– Пару тысячелетий? – Пятнистая удивленно замерла. – Ты кто?
– Я друид.
– Во дела! Сам приплыл.
– В смысле? – не понял Абракадабр.
– Да тут никто из волшебников уже давно лично не маринуется. Мы – помощники, секретари, на подхвате, короче.
– А разве так можно? Ведь есть важные, секретные вопросы…
– Так нужно! Только разрешение надо оформить на доверенное лицо. Это там, у чернильных коньков, в двадцатой
– Я не знал… – Волшебник был совершенно растерян.
– По какому вопросу-то?
– Спасение мира.
– А… ну тогда тебе не в эту очередь. Здесь переоформление прав на колдовские рукописи.
– А в какую?
– Вон, видишь, мурена пасется? Она из Канцелярии, попробуй у нее спросить.
Абракадабр благодарно кивнул и поплыл сквозь скользкую толпу, стараясь не упустить из виду змееподобное тело местного служителя.
– Извините, – прокричал он, размахивая плавником.
Мурена недовольно скосила на него глаз и отвернулась.
– Вы из Канцелярии? – настаивал Абракадабр, виляя хвостом.
– Ну? – снизошла та.
– По вопросу спасения мира в какую очередь становиться?
– Срочное спасение или обычное?
– Срочное, очень срочное!
– В пятой нише заполните заявление и сдайте его в восьмую.
– А потом?
– Что потом? – возмутилась мурена. – Потом как обычно. Приходите через неделю и узнавайте о результатах в четырнадцатой нише.
– Вы не поняли, мне срочно. Сегодня надо…
Мурена посмотрела на Абракадабра как на умалишенного и, стремительно взмахнув плавником, повернулась и исчезла в мутной воде. Волшебник поплыл за ней, но, едва заплыв за камень, означающий границу территории Канцелярии, увидел перед собой Килтера. Громадная полупрозрачная тварь медленно двигалась во мраке, явно направляясь к окуню-нарушителю.
– Мне только спросить, – пискнул Абракадабр.
Килтер не ответил, но открыл пасть и протянул к волшебнику щупальце. Решив не дожидаться развязки, Абракадабр юркнул обратно, в возмущенно волнующуюся массу посетителей Канцелярии.
В следующие полчаса волшебник плавал кругами и пытался узнать номер ниши главного Кадастра. Никто не удостоил его внятным ответом. Тогда Абракадабр попробовал найти пятнистую знакомку, но та куда-то запропастилась. Совершенно отчаявшись, друид отплыл в сторону и, примостившись под полуистлевшим рогатым шлемом, стал обдумывать варианты проникновения в Канцелярию.
Когда Абракадабр был здесь в прошлый раз, он без труда проплыл в главный зал, его встретил привратник и проводил в кабинет главного Кадастра. Там волшебник вновь принял человеческий облик, его угощали кофе и мармеладками и вообще обращались с ним как с важным и уважаемым гостем, коим Абракадабр и являлся. И по сей день является, между прочим. Только теперь вместо зала выстроили стену с нишами, устроили бардак и ведут себя с посетителями как с надоедливыми мухами. В прошлый раз разговор занял много времени, но это потому что вопрос был очень важный, а не из-за отсутствия элементарной организации. Кстати, что-то здесь не видно ни одного окуня, зато полно всяких зубастых, с клешнями и шипами, включая самих служителей Канцелярии. Правила поменялись или их вовсе отменили? Почему все они выглядят
Творцы создают новые миры и передают управление в руки вот таких мурен. Количество миров постоянно растет, армия мурен тоже множится. Уровень бардака в управлении стремится ввысь. Все благие намерения и высокие цели оборачиваются рутинной и нехотя исполняемой работой. Для спасения мира теперь приходится заполнять заявление стандартной формы. Следовательно, количество миров, нуждающихся в спасении, тоже неумолимо растет. Тогда встает вопрос – в спасении от кого? Скорее всего, от мурен. Демонам теперь не надо собирать армии скелетов и жечь города, достаточно лишь пропихнуть своего представителя на нужное место в Канцелярии, и можно захватывать миры один за другим – совершенно законно и безнаказанно. Самым грозным оружием на свете стала гербовая печать.
Зигмунд завороженно наблюдал, как пальцы Джулианса ловко управляются с плоским кристаллом. Таблицы и формы появлялись одна за другой и тут же исчезали, получив набор необходимых им букв или цифр. Символы мелькали, струясь по кристаллу, словно струйки дождя по стеклу. Джулианс комментировал свои действия, иногда задавал риторические вопросы и, тут же сам отвечая на них, прихлебывал коктейль. Зигмунд совершенно ничего не понимал, но не останавливал нового приятеля, боясь сбить того с мысли.
– Собственно, вот, – наконец объявил Джулианс, откидываясь на спинку кресла и кивая на изображение очередного свитка. – Теперь, когда мы проникли в секретное хранилище, можно задавать вопросы. Что тебя интересует?
– Секретное? – вздрогнул Зигмунд. – А это не опасно?
– Жизнь вообще штука опасная, – хихикнул Джулианс. – Может кончиться в любую минуту.
– Я имею в виду, что… – замялся король. – Мне бы очень не хотелось встретиться с Хламирой, – шепотом добавил он.
– Что ж, – понимающе кивнул Джулианс, – тогда придется раскрыть страшный секрет – паучихи не существует.
– Как же, я ведь читал…
– Ну да. Они ведь написали, все логично.
– Кто?
– Основатели Сетки, конечно.
– А Хламира? Я думал, она основатель.
– Хламира – это образ. Несуществующий кошмарный ужас. Ее придумали специально для запугивания окружающих.
– Зачем?
– Затем, чтобы в Сетку не лезли все кому не лень. Ты можешь себе представить, что начнется, если каждый встречный-поперечный обзаведется кристаллом? Они вмиг завалят хранилища таким несусветным количеством хлама, что нужную информацию будет просто невозможно найти. Это как впустить в личную библиотеку всех жителей своего города.