Онмёдзи

Юмэмакура Баку

— Чего?

— А пойдем в следующий раз, послушаем стих Тадами. Саке возьмем…

— Не болтай ерунды! — Хиромаса возмущенно посмотрел на Сэймея.

— А что, плохо, что ли? — за разговором Сэймей не забывал подносить ко рту саке.

— Я, знаешь ли, последнее время нахожусь в состоянии крайне угнетенном. Мне все только и делают, что рассказывают про разнообразные привидения.

— Да? — Сэймей, грызя рыбу, посмотрел в лицо Хиромасе.

— Ты слышал, что Правый великий министр

из рода Оно-но-мия, Санэцугу, видел это?

— Нет еще.

— Кажется, где-то семь дней назад? Когда Санэцугу возвращался домой после визита в императорский дворец, он ехал к югу по Большой дороге Омия. И увидел перед телегой маленькую вазочку для масла.

— Хм.

— И эта вазочка для масла, словно живая, прокатилась перед телегой, и пока Санэцугу смотрел, что это за подозрительная вазочка такая, она остановилась перед воротами некой усадьбы.

— Ну и?

— А ворота были закрыты, и внутрь не зайти. Тогда вазочка начала подпрыгивать, чтобы долететь до замочной скважины. И, когда, наконец, допрыгнула, сквозь замочную скважину залетела внутрь.

— Как интересно… — пробормотал Сэймей.

— Санэцугу вернулся домой, но ему не давал покоя этот случай, и он приказал людям сходить посмотреть, что в том доме творится.

— Так, так. Ну и, в том доме кто-нибудь умер?

— Угадал! Посланный посмотреть человек рассказал Санэцугу, что в том доме была молодая девушка, она долго болела и не вставала с постели. И в тот день, в полдень, она внезапно умерла. Вот что было!

— И такое бывает…

— Бывают же такие злокозненные духи — мононокэ…

— Возможно, бывают.

— Слушай, Сэймей, а вот не люди и животные, а вещи, они творят чудеса?

— Само собой! — уверенно сказал Сэймей.

— Это ж вещи, неживые вещи!

— Даже в неживой вещи живет дух.

— Не может быть.

— Может быть. Дух живет в любых вещах.

— И в вазочке для масла?

— Да.

— Как-то не верится…

— И не только в вазочке! Даже в валяющемся вон там камне есть дух.

— Почему? В людях и зверях есть дух, это я понимаю. Но почему в вазочке и камне живет дух?

— Ну-ну, значит, то, что у людей и зверей есть дух — это не странно?

— Самой собой!

— Ладно, спрашиваю. Почему не странно, что у человека и зверей есть дух?

— Это… — начал говорить Хиромаса и умолк. — Непочему! В людях и зверях есть дух — это само собой.

— Вот и почему же?

— Потому… — еще раз начав говорить, Хиромаса снова умолк. — Я не знаю, Сэймей! Я вроде бы знаю, но вот подумал, и вдруг перестал понимать… — прямо сказал Хиромаса.

— Пойми, Хиромаса, если не странно, что в людях и зверях есть дух, то тогда не странно, что в вазочке и камне есть дух.

— Хм.

— Если

странно, что в вазочке и камне есть дух, тогда странно, что в человеке и зверях есть дух.

— Хм.

— А вот, Хиромаса, собственно говоря, дух — что это такое?

— Не спрашивай меня о сложных вещах!

— Дух — это то же, что и сю.

— Опять сю?

— Можно, конечно, рассматривать и сю, и дух как разные вещи, но можно рассматривать и как одинаковые. Зависит от точки зрения.

— Да?.. — кивает Хиромаса. В его глазах нет и проблеска понимания.

— Например, предположим, что здесь есть камень.

— Да.

— Иначе говоря, он изначально, с момента появления, несет на себе заклятие-сю «камень» как свою судьбу.

— Да.

— И вот, я возьму этот камень, кого-нибудь им стукну и убью.

— Да.

— Итак, этот камень — камень или оружие?

Хиромаса тихонько помычал, а потом сказал:

— Мм… Это будет и камень, наверное, и оружие тоже, да?

— Именно, Хиромаса! Ты правильно понял!

— Ну, понял, — с простоватым лицом кивнул Хиромаса.

— Вот и то, что сю и дух — одно и то же, оно в этом смысле.

— Гм.

— Получается, что я на вещь, которая камень, наложил сю — заклятие «оружие».

— Слушай, да. Ты же как-то говорил, что имя — самое короткое сю…

— Среди сю есть разные сю. И имя, и использование камня как оружия в смысле наложения сю — одно и то же. В этом суть сю. Это может любой.

— Угу.

— Так вот. Еще в древности говорили: похожее по форме — похоже по духу. Это действительно так!

— ?..

— Форма — тоже один из видов сю.

— Гм, — Хиромаса снова перестал понимать.

— Например, пусть здесь будет камень, похожий формой на человека.

— Ага.

— Это будет, иначе говоря, камень, на который наложили сю «человек». И получается, чем больше он похож, тем более сильное сю на нем лежит. Дух камня приобретет, пусть совсем чуть-чуть, черты человеческого духа. Если на этом остановиться, то ничего страшного, но… Но если за то, что он похож на человека, все начнут этому камню поклоняться, то на этот камень ляжет еще более сильное сю, и дух в нем станет сильнее.

— Да?

— И порой камни, творящие чудеса, — это камни, которым люди поклонялись годы, десятилетия.

— Вот оно что!

— Вот смотри: то, что было простой землей, замесили, обожгли и сделали кувшин. Это значит: замесили сю «кувшин» и, добавив огня, быстренько наложили это сю на землю. И вот такой кувшин, обретя демонский дух, приносит несчастья — все это не так уж необъяснимо.

— То есть, ты хочешь сказать, что и происшествие с вазочкой для масла — это тоже нечто в таком роде?