Они знали
Шрифт:
В их конфликте я почти всегда принимала сторону гриффиндорцев. Нельзя сказать, что я смотрела на выходки Джеймса и Сириуса сквозь пальцы, когда они уже переходили все мыслимые границы, но все же я часто проявляла излишнюю снисходительность. И когда Северус платил им той же монетой, мои наказания бывали куда строже, если, конечно, мне удавалось поймать его на этом. К тому же главные школьные бузотеры умели находить столь убедительные оправдания и объяснения для любых своих поступков, что им хотелось верить. Северус же никогда не снисходил до того, чтобы оправдываться или объяснять свое поведение. А когда ученик подробно приводит причины, побудившие его нарушить правила, а потом просит прощения, это производит абсолютно иное впечатление, чем когда он держится так, словно объяснять кому-либо
Я помню, как первые годы учебы они почти не разлучались. Везде их можно было встретить вдвоем: в библиотеке, на уроках, у озера в тени деревьев, в каком-нибудь из баров Хогсмида за маленьким столиком в углу. Лили была самым милым и добрым созданием на свете - это подтвердил бы каждый, кто был с ней знаком. Ее очарование и нежная сострадательная душа в Хогвартсе стали легендой. Многие ее друзья и товарищи по факультету удивлялись, почему она дружит с Северусом. Я в какой-то мере разделяла их чувства, находя этого мальчика весьма неприятной личностью и совсем неподходящей компаний для Лили.
Однако, понаблюдав немного за ними, нельзя было не заметить, что в обществе Лили Северус ведет себя совершенно иначе. Он в буквальном смысле ловил каждое ее движение. Когда она что-то тихо говорила или улыбалась своей лучезарной улыбкой, он не сводил с нее счастливого взгляда. В такие моменты его угрюмое некрасивое лицо становилось даже приятным. Но стоило ей нахмуриться или рассердиться, как выражение нежности и восторга мгновенно исчезало, сменяясь привычной холодной маской. Лили явно нравилась Снейпу и точно также я видела, что она испытывает к нему лишь дружескую привязанность. Я по-человечески сочувствовала Северусу, хотя не подозревала об истинной глубине его чувств. Для меня он был слизеринцем - хитрым, амбициозным, расчетливым. Эти качества, совершенно противоположные гриффиндорской смелости и благородству, не могли возбудить моей симпатии.
На своих уроках я относилась к Северусу чуть строже, чем к остальным студентам, хотя успевал он вполне неплохо. Но трансфигурация была, пожалуй, единственным предметом, в котором Джеймс Поттер мог его превзойти. По этой причине Северус невзлюбил мой предмет, хотя ни я, ни трансфигурация не были виноваты в том, что Джеймсу эта наука давалась лучше. Дело было еще и в том, что Северус относился к той категории студентов, к которой я до сих пор не сумела найти ключа.
Он не походил ни на отличников вроде Джеймса, получавших высшие оценки без особого труда за счет хорошей памяти и легкого усвоения программы, но не придававших учебе слишком большого значения; ни на таких педантичных скрупулезных учеников, как Гермиона Грейнджер - стремящихся быть первыми во всем, боящихся малейшего недочета, способного повлиять на их отметку. Северусу были важны не похвалы преподавателей и высокие баллы. Он учился для себя самого, его стремление знать как можно больше не имело с оценками ничего общего. Склад ума ученого-исследователя, жажда знаний ради самих знаний - это было непостижимо и потому пугало и настораживало.
На пятом курсе произошла та ссора между Северусом и Лили, которая определила его дальнейший путь. Его вражда с Джеймсом к тому времени вышла на новый уровень. В немалой степени этому способствовал случай с Гремучей Ивой, произошедший немного ранее. Тогда Альбус, казалось бы, сумел замять неприятную ситуацию, поступив мудро и тактично. Джеймса превозносили, Северуса директор принудил к молчанию, Сириуса Блэка довольно сурово наказали за то, что он намеренно подверг опасности жизнь своего однокурсника - он был оставлен после уроков на неделю. Кроме того, как мне передавали, между ним и Джеймсом состоялся весьма серьезный разговор. Теперь мне кажется, что в той ситуации в одинаковой степени виновны были не только ученики, но и Альбус и даже я сама.
Вскоре между Северусом и Лили произошел разрыв. Это произошло
О «визите» Северуса Снейпа в Башню Гриффиндора мне сообщил староста школы, услышавший об этом от кого-то из моих гриффиндорцев, разговаривавших со Снейпом в ту ночь. Я вызвала нескольких своих учеников, рассчитывая узнать у них подробности, и они с неохотой, но рассказали все. Слушая рассказ о ночном происшествии, я горела праведным гневом, который слегка поутих, едва мне в красках расписали его спор с портретом, униженные просьбы и обещание провести в коридоре всю ночь, если понадобится. Я решила закрыть на поступок слизеринца глаза, но хоть я и сочувствовала его переживаниям, я не воспринимала их серьезно. За время своей работы в Хогвартсе я повидала множество детских и юношеских влюбленностей и знала, что подростки в этом возрасте часто склонны драматизировать, а со временем все это проходит. Я забыла только о том, что люди такого склада, как Северус, если влюбляются - то один раз на всю жизнь.
С того дня Северус окончательно замкнулся в себе, стал еще неразговорчивее обычного и занимался так много, что это начало беспокоить даже не слишком жаловавшего его Горация. Несколько раз декан или старосты пытались отправить его в Больничное Крыло, но он все время отказывался идти туда, до тех пор, пока однажды не упал в обморок на моем уроке. Пока двое одноклассников, поддерживая его под руки, отводили из последних сил сопротивляющегося Северуса к Поппи, Джеймс отпустил по этому поводу насмешливый комментарий. Я не догадывалась, что именно разрыв с Лили явился причиной, по которой Северус довел себя до такого состояния, но все равно мне стыдно, что я не одернула тогда своего любимца.
После школы подробности службы Северуса лорду Волдеморту и его сотрудничества с Альбусом остались скрытыми от меня. Но решение Дамблдора взять его на работу в Хогвартс казалось мне сомнительным. Я доверяла директору безоговорочно, однако прошлое Пожирателя Смерти само по себе заставляло относиться к Северусу с подозрением. Да еще мне было сложно привыкнуть смотреть на бывшего ученика, как на своего коллегу. То, что за его грубость или пренебрежение моим мнением я не могу больше назначить ему отработку или сделать замечание доставляло дискомфорт. Наверное, в душе я так и не смогла смириться с тем, что больше не способна на него влиять. Он же, в своей обычной манере, не слушал никого и руководствовался лишь собственными понятиями о том, как нужно обращаться с детьми. Слушая жалобы гриффиндорцев, я с сожалением отмечала, что он гораздо более суров с ними, чем в прошлом вела себя с ним я. Причины его вспыхнувшей с первого же урока неприязни к Гарри я приписывала только его многолетней ненависти к Джеймсу. Мысль о том, что он все еще любит Лили не приходила мне в голову ни разу.
Возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть и возобновившаяся деятельность Ордена Феникса на время отвлекла меня от всех других дел. Сириус при жизни неоднократно высказывал Дамблдору свои сомнения насчет Снейпа, но Альбус вежливо отметал их. Рассерженный тем, что Альбус не принимает всерьез его доводы, Сириус давал волю своему вспыльчивому характеру, постоянно ввязываясь в перебранки с Северусом в штаб-квартире Ордена. Стычки этих двоих действовали на нервы всем, кто жил в доме, но прекратить их никто не мог. Я понимала, что раздражение Сириус вызвано необходимостью сидеть взаперти, да еще и общаться со столь неприятным ему человеком. Я, в свою очередь, соглашалась с Сириусом. Мне казалось, что у него есть основания для сомнений. Не один раз я тоже пыталась поговорить с Альбусом, но он отнесся к моим словам ничуть не более внимательно, чем к Сириусу. Признаться, меня тогда это задело, ведь я считала, что Сириус прав. Но гибель бывшего ученика лишила нас возможности прислушаться к его словам…