Они не пройдут 2
Шрифт:
Француз резко выпрямился открыв глаза и вцепившись в винтовку как бездомная собака в колбасу. Не успеваю... Что делать? Прыжком? Да не успею же! Могу выстрелить, пистолет под рукой, но это значит, что всему плану большой кирдык... Да что же делать то?
Мимо меня что то просвистело, массивное такое... Вот те на! Кто это топорами кидается? Хоть и попал обухом, а не лезвием, но часового то вырубил! Я оглянулся. Ну да, Кирюха Савельев, единственный из "моей армии", кому так и не удалось метание ножа и подручных предметов. Встретив мой взгляд он горестно развел руками. Ничего! Я показал большой палец кверху. В любом случае,
Еще один филин заугукал. Класс, первая часть удалась. Часть бойцов, стала подпирать двери домов где спали солдаты кольями. Сейчас, даже если и проснуться они, нихрена нам не сделают. Двери заблокированы надежно, а окошки маленькие, не вылезут. Где живут офицеры, я знал. Пара нужных вопросов как бы невзначай, и Серж вывалил всю нужную инфу как миленький. Хотя... А кто его знает? Может он и понимал что сдает мне своих, на блюдечке с золотой каемочкой? Пуркуа па, как они любят говорить. Может стресс перенесенный им, помог понять парню, что его соотечественники заслужили наказание? Кроме него не знает никто, а я могу только подозревать об этом.
Пока что все тихо. Оставив по человеку у каждой "казармы", остальные диверсанты бесшумно подтянулись к главной нашей цели. Вот сейчас, наступал самый сложный момент. Офицерьё, я собирался взять живьем. Была задумка что делать дальше....
Получилось! Не ожидали французики нашего рейда. Понадеялись на своих часовых, и теперь пятеро из семи, с мешками на головах тянутся за нами, понукаемые толчками в спину. Двое пытались поднять тревогу, но одному свернул шею Митя Бровкин, а второй как то случайно напоролся на подставленный мной штык-нож. (Самый настоящий! Производства Селивана, и разработанный при моем участии, всем нашим "мозговым центром".) Отправив всю группу с пленными вперед, я слегка подзадержался. Не хотелось заставлять ребят видеть то, что я собирался сделать сейчас...
Так уж получилось, но как объяснил Серж, в двух домах собрались именно те солдаты, кто "отличился" в сожжении деревни. С ними я и хотел разобраться. Накидал к стенам домов сена, запалил два факела... И остановился. Блин. Получается я ставлю себя на одну ступеньку с ними? Ведь я собираюсь так же сжечь их живьем...
"... Ага, ты их еще разбуди и в задницу поцелуй мудак!" - таких мыслей от себя я не ожидал... " Много они раздумывали, когда невинных людей жгли?..."
Факелы полетели в сено, а я от души выматерившись бросился догонять своих.
*****
– Ну что, господа офицеры, узнаете местечко?- с пленных сорвали мешки, и теперь они непонимающе озирались по сторонам. Однако увиденное, заставило многих из них побледнеть. Ну это и не удивительно...
– Вижу, вижу, узнаете. Да, это та самая деревня, которую вы спалили вместе со всеми жителями. Причем разрешите заметить, МИРНЫМИ жителями, никаким боком не имевшим связи с партизанами. Да, представьте себе, они даже не подозревали что в лесах кто то есть. Вы меня хорошо понимаете? Или мой французский для вас непонятен? Не слышу ответа, господа!
Один из офицеров что то пробурчал под нос.
– О, у меня отвратительное произношение? Да полноте, мой учитель говорил что у меня большие перспективы в языках! Хотя мы что то отвлеклись... Знаете, я долго думал, что же я сделаю с вами, когда ваши бренные тела окажутся
– Вы не посмеете!- заверещал именно тот, предводитель "зондеркоманды".- Русский дикарь! Мужлан!
– Ошибаетесь, еще как посмею!
– я хотел съязвить насчет мужлана, но накатившая ярость сорвала планку и приблизившись нос к носу, я зловеще прошипел, так что бы слышал только он:
– Ты сцуко еще Женевскую конвенцию вспомни, мразь. Типа военнопленных запрещено трогать. Не понимаешь? И не поймешь, далеко твоему паршивому умишке до этого. Только что бы тебе подыхать тяжелее было, слушай: - как бы вы не старались, ваша авантюра загнется раньше времени. Вы возьмете Москву, да только это будет ловушка для вас. Запомни это имя,- Михаил Илларионович Кутузов. Он погонит вас как паршивых овец, так что драпать будете куда глаза глядят. А зимой, вы даже на армию не будете похожи, так, бабское стадо. Почему? Потому что от мороза будете в награбленные платки заворачиваться. Весело? Вот и веселись пока не сдохнешь...
Отвернувшись от него, я отдал распоряжения связать всех и приготовить петли. Выбрав самого перетрухавшего на вид, спросил фамилию. Нет, про такого Серж ничего не говорил...
– Жить хочешь?
– Да...
– Тогда сделаем так, подвешиваешь всю эту мразь,- я кивнул на остальных,- и ты свободен. Согласен? Если нет, найду другого. Все равно из вас кто то согласится. Вот только ты, займешь его место.
Мялся он долго, но похоже жажда жизни победила. Один за другим, офицеры оказывались в петле, головой вниз. Когда повис последний, офицерик с надеждой взглянул на меня.
– Что смотришь? Я свое слово держу. Живи... если сможешь.
*****
По возвращении, я с удивлением отметил что, раскисляк вызванный казнью французов улетучился, как и не было. И "... мальчики кровавые в глазах..." не бегают, хотя какие мальчики? Скорее уж дяденьки.... Да какая к лешему разница? Никто не бегает, и все тут! Пусть у Наполеона голова за них болит. А я уж, как-нибудь за своих пострадаю.
Через пару дней, как то обходя лагерь, я остановился у одного из костерков. Там, мой "приемыш" Ванюшка, учил играть на гитаре кого то из ребят. Получалось неплохо, именно из за этого я и остановился. Похоже ученик у Ивана талантливый, на лету схватывает.
– Владимир Сергеич!- от костра, ко мне повернулся Митька Бровкин.
– А спойте Вы что нибудь? Больно душевно у Вас получается...
– Спеть говоришь?
– я какое- то время подумал, потом тряхнул головой, забирая у Ваньки гитару.
– Хорошо... Эта песня больше подошла бы тогда, когда все у нас в Кабановке только начиналось. Тебе тогда четырнадцать лет было? Ну да, так и есть... Но и сейчас она подходит и для вас, и даже для меня. Так то...
... Средь оплывших свечей и вечерних молитв...