Шрифт:
ВЛАДИМИР КОЛИН
"ОНЕЙРОС"
Перевод с румынского ЕЛЕНЫ ЛОГИНОВСКОЙ
Прибыв с аэропорта прямо в большой зал заседаний административного совета заводов компании Гар энд Гу, председатель этого совета Хубт Гаран едва сдерживал негодование. Он то и дело покусывал губы и морщил нос, словно уловив нехороший запах. По очереди глядя на членов совета, он думал о том, что был вынужден прервать лечение в Саборе и прилететь сюда лишь потому, что генеральный директор оказался человеком бездарным. У него не было никаких претензий к мумиям, сидевшим в совете лишь благодаря своим звучным именам (двое
– Можно начинать, господин председатель, - сдавленным голосом произнес генеральный директор, и Хубт Гаран поднялся, мрачный и угрожающий.
– Я не понимаю, что здесь происходит, - начал он, - но хочу предупредить тех, кто безответственно играет судьбой завода Гар Энд Гу, что я намерен испортить им игру!
Объявление войны прозвучало недвусмысленно. Но акулы оставались невозмутимыми, и лишь мумии запротестовали - тем более шумно, чем меньше понимали причину председательского гнева.
– О!
– возмущенно воскликнул Адемар, граф Альфы, поднимая правую бровь и с привычным изяществом упуская монокль, повисший на кончике шнурка.
– Хотел бы я знать, граф, что вы воскликнете в конце месяца, когда не получите ни полушки, - отрезал Гаран.
Потомок крестоносцев удивленно взглянул на председателя. Его бровь вновь всползла на лоб, он вставил в глаз стеклышко монокля, снова выронил его и наконец произнес, выдавая беспокойство, но еще не теряя достоинства: - Вы шутите, господин председатель?
– Отнюдь! Прошу вас поверить, что если я прервал свое лечение и прилетел сюда, то сделал это лишь потому, что ваше разорение является вопросом нескольких дней. Может быть, даже часов.
Разумеется, он не рассчитывал на активную поддержку со стороны мумий, но считал необходимым с самого начала добиться психологического преимущества. Акции были разделены между мумиями и акулами поровну, и личный пакет позволял ему маневрировать ими так, как он считал нужным. Мумии прореагировали мгновенно.
– Я требую объяснений, господин генеральный директор, - произнес под возрастающий гул угрожающих и возмущенных голосов граф Альфы.
Гаран скользнул взглядом по лицам пяти акул. Все так же невозмутимо они смотрели прямо перед собой.
– Истина заключается в том, господа, что положение ...
– начал генеральный директор.
Он был бледен, и крупные капли пота катились по его лбу. В угрожающей тишине он признал, что крах, "может быть, и не неизбежный, все же является вполне возможным".
– Несомненным, - поправил его Гаран. Вместо ответа директор промокнул лоб носовым платком и несколько раз проглотил слюну, не избавившись тем от комка, застрявшего у него в горле.
– Но ведь это скандал!-констатировала вторая
Но сейчас никто даже не улыбнулся.
– Скандал, - сурово согласился Гаран, искоса измеряя взглядом группу акул. Может быть, вы хотите познакомиться с возмутительными поступками дирекции, в результате которых мы попали в это положение?
И, предоставляя мумиям издавать возмущенные возгласы, он открыл принесенную им папку и начал: "Вот абсурдный список премий, оплаченных отпусков, пособий по болезни и других форм расхищения фондов. За одну неделю на ветер была выброшена сумма в..." Головокружительная цифра произвела на мумий впечатление удара палкой по макушке. Подобно марионеткам, у которых вдруг перерезали нитки, они провалились в свои кресла. Генеральный директор вспотел еще сильнее, и даже акулы, все разом, переменили положение, словно по знаку склонившись к стеклу стола.
– И, словно этого еще мало, - неумолимо продолжал Гаран, благотворительное общество "Идите к Иисусу", помогающее матерям-одиночкам, получило два дня тому назад сумму в... Минутку!
– воскликнул председатель, стараясь покрыть отчаянные возгласы членов административного совета.
– Я хочу подчеркнуть тот факт, что, отнюдь не преследующее рекламных целей-что могло быть единственным объяснением такой умопомрачительной траты - это пожертвование осталось анонимным...
– Хм, - каркнула самая молодая из акул (и хотя акулы не каркают, ни один другой глагол не мог бы точнее передать характер извлеченного ею звука).
Уши остальных покраснели. Толстая жила забилась на виске у старейшей из акул. Мумии, казалось, вот-вот испустят дух, а генеральный директор лихорадочно делал какие-то расчеты в блокноте, на который с равномерными интервалами падали крупные капли его пота.
– Но и это еще не все, - возвестил Гаран.
– Огромное количество лекарств со склада было пожертвовано "Красному кресту" - разумеется, также с просьбой не предавать гласности имени пожертвователя, в то время как масса других лекарств была отправлена (конечно, бесплатно - думается, это уточнение уже излишне) жертвам землетрясения в Саладоне, городе, даже не принадлежащим ни к одной из атлантических стран...
Мумии из административного совета уже давно истощили запасы своего возмущения. Ошеломленные, они понимали лишь, что их ренты испарились и что виновником этого был генеральный директор, человек, который потел теперь задним числом, проверяя ненужные расчеты.
– Кроме этого, банк Леви обанкротился, - проворчала самая молодая из акул.
– Совершенно верно, - сказал Гаран, впервые глядя прямо на пятерых акул.
– И, так как у нас с Леви были тесные связи, это поистине трагично. Если мне будет позволено, я добавлю лишь, что разорение банка, основанного более века тому назад, объясняется крупными суммами, пожертвованными им на протяжении последних четырех дней благотворительным обществам. Поэтому банк оказался не в силах удовлетворить многочисленные просьбы о возвращении фондов, полученные от клиентов, прилив которых к его окошкам, впрочем, также можно объяснить, кажется, лишь внезапным филантропическим порывом.