Она
Шрифт:
Последние слова её явно задевают, она встаёт и, уходя, бросает мне:
– Элина, что ж, выбор за тобой! Раз взрослая, значит, готовься отвечать сама за свои поступки.
– Вот и отвечу! – злюсь и кричу вслед ей.
И в конце августа, когда, я, рыдая, уезжала от родителей обратно на учёбу, то уже знала, что к ним я вернусь совсем нескоро.
Глава 6
Я прилетела рано утром и, получив багаж, угрюмо шла по зданию аэропорта. Антон меня встретил, и, когда мы, обнявшись, долго стояли на парковке, я поняла, что приехала домой. Теперь мой дом
Я, наконец, поняла свою мать, и почему она всё время так себя вела со мной этим летом. Да, мне было жаль её, жаль, что всё так произошло с ней. Но я же другая!? Люди часто не хотят понять и принять, что и в семнадцать лет человек может быть гораздо мудрее, чем тот, кому тридцать или сорок. Они не верят в это, считая, что только опыт позволяет стать мудрее и оценивать верно ситуацию. Но ведь это совершенно не так! Есть люди, которые и в свои сорок остаются инфантильными, а опыт только стучит граблями по их голове, не прибавляя ни капли житейской мудрости. Но эта проблема редко, когда решается, но может значительно обостряться, вызывая лишь недопонимание разных поколений людей, особенно близких родственников, приводя к раздорам и бесконечным спорам.
В ноябре отец Антона получил работу в другом городе, и они с матерью уехали, оставив Антона одного. Мать его очень долго уговаривала поехать с ними и перевестись в другой вуз, но он предпочёл остаться со мной, лишний раз спровоцировав гнев матери.
И тут началась осада. Антон стал уламывать переехать к нему. Я три месяца держалась, как могла, но уступила, прекрасно понимая, чем это в конечном итоге всё закончится. Антон стал моим первым мужчиной. Жалела ли я тогда об этом? Вспоминала ли нотации матери на сей счёт? Нет. И нам было далеко уже не семнадцать лет. У меня не было никогда никаких предубеждений, тем более, мы любили друг друга и стали жить вместе. Хотя, мама, если бы узнала, обязательно что-нибудь сказала по этому поводу. И, однозначно, какую-нибудь гадость…
Я никогда не парилась, что мне и как надеть на себя. Со школьных лет привыкла бегать на уроки в брюках или джинсах, обязательной школьной формы у нас не было. Антону, такое ощущение, было всё равно, в чём я хожу, хоть в мешке из-под картошки, но вот ночные рубашки и пижамы без его одобрения купить было просто невозможно. А в мешке, естественно, я никогда и не ходила.
Мы уже жили вместе с Антоном к тому времени и, благодаря ему, я приняла, наконец, себя и полюбила своё тело. И однажды мне, видимо, моча ударила в голову, что я решилась на один сомнительный, как мне тогда казалось, эксперимент.
Антон собирался с компанией на байк-шоу и, конечно, потянул меня за собой. Но я училась в тот день до трёх дня и пары прогуливать не собиралась. Сказала, что приеду к месту сбора на такси. Антон поворчал немного, но согласился.
И мне захотелось в тот день одеться так, как это делают девицы из их компании, но только не так развратно, естественно. Я попросила у одногруппницы её выходные чёрные туфли на шпильке. Но, когда я их надела, то поначалу даже не представляла, как я на них вообще стоять-то буду, не то, чтобы ходить. Но раз решила, то
Что было дальше, надолго запечатлелось в моей памяти. Ребята собирались в парке, недалеко от входа. Но пройти до них от такси мне нужно было метров сто, а на шпильках это сделать было очень и очень сложно. Неимоверно сложно!
И вот я, слегка шатающейся, практический пьяной, но, как я думала, достаточно уверенной походкой, в таком виде иду к ним. Сначала меня замечает Макс, и у него отвисает челюсть. Он стоит с разинутым ртом и смотрит на меня, хлопает глазами и роняет из рук сигарету. Вася с братом, Игорем, и другие парни тоже все в шоком состоянии. Девицы пристально разглядывают меня, но в их глазах больше удивления, чем привычного презрения.
И тут я чувствую такое удовлетворение от всего этого, которого раньше никогда не испытывала. Вот пусть смотрят и завидуют, потому что принадлежу я только одному из них – моему Антону.
Последним поворачивается Антон, который изначально стоял спиной ко мне. Он делает несколько шагов навстречу мне и я, буквально, падаю на его руки, устав идти на этих высоченных туфлях.
«Фух, дошла!» – проносится сразу у меня в голове.
– Привет… – говорю сразу ему.
– Ли-ина… Ты…ты… Лин, ты офи… офи… офигенно выглядишь! – шепчет он мне на ухо, слегка заикаясь и рассматривая меня.
Потом Антон сразу обнимает меня за талию, успевая одернуть вниз немного задравшееся короткое платье, и напоказ перед всеми начинает целовать меня взасос. Я смущаюсь, но оторваться от него, когда он так настойчив, я не могу. Сзади кто-то картинно кряхтит и кашляет.
– Антоха, хватит вам уже… – бурчит поблизости Максим. – Дома будете этим заниматься…
Антон делает вид, что не слышит ничего подобного, но мне становится уже стыдно. Я прям чувствую, как они все смотрят на нас и, наконец, убеждаю его прекратить так вызывающе целоваться.
Мы возвращаемся домой, и я не успеваю и пикнуть, как он тащит меня сразу в спальню.
– Ли-ин… – уже потом говорит он мне. – Только пообещай, что без меня ты так выряжаться не будешь? Хорошо? И где ты это платье вообще взяла? – и смотрит на чёрное платье, которое валяется, как тряпка, на полу.
– Купила на днях. А что? – дразню его я.
– Не хватало мне, чтобы кто-то к тебе приставал! Я отчётливо видел, как у Макса слюни потекли…
– Да ладно? – специально говорю я. – Когда-то он сказал, что я никакая…
– Ох, Лина… Мало ли, что он говорил… Но сегодня я даже немного приревновал тебя…
– Ты серьёзно? – удивлённо спрашиваю я.
– Вполне… А ещё я еле-еле дотерпел до дома. Ты меня ещё там так возбудила…что я бы и там…
– Фу, Антон, какой ты пошлый! – шучу я и целую Антона в его татуировку дракона на шее.
– Я не пошлый… – отвечает он. – Я озабоченный… – и продолжает. –Озабочен тобой всерьёз и надолго… – и продолжает меня целовать.
– Ну ты же знаешь, что я принадлежу только лишь тебе? – спрашиваю я. – Только тебе, Антон…