Она так долго снилась мне...

Коэн Тьерри

Мы сгрудились вокруг накрытого стола, долго разговаривали, смеялись и обсуждали будущую книгу.

Потом мсье Лучиани незаметно отвел меня в сторону.

— Благодарю вас, — сказал он.

— За что это вы меня благодарите? С какой стати?

— За то,

что нашли такие проникновенные слова, когда говорили о моей дочери. За то, что убедили Иону написать этот роман и тем самым выполнить последнюю волю Серены. И еще за то, что так хорошо умеете лгать.

— Умею лгать? — с фальшивым удивлением переспросил я.

— Я читал письмо, которое Серена вам оставила. Простите, это было нескромно, но я так жадно собирал по крохам ее последние движения души. Поэтому я знаю, что она не писала всего того, о чем вы говорили.

— Это правда, она всего лишь благодарила меня, что я помог ей найти ее книгу-светоч. Но я уверен, однако, что она одобрила бы мою уловку, раз та помогла Ионе вновь взяться за перо.

— Я уверен в этом.

— Жаль, а я было решил сообщить вам, что она отдельно попросила меня убедить вас изменить вашу жизнь, но теперь дело не выгорит, — пошутил я.

— Я как-то не расположен ввязываться в любовную историю, — тихо признался он.

— Любовь — она как смех. Это рефлекс, от которого удержаться невозможно. Не замыкайтесь в своем горе. Я-то знаю, это влечет за собой одиночество и всевозможные черные мысли. И я уверен, что Серена хотела бы, чтобы вы наконец были счастливы.

— Я уже довольно давно не нравлюсь женщинам, — возразил

он.

— Вы просто слишком давно не пытаетесь им понравиться.

— Да я уж и не помню, как подойти к женщине, как ухаживать.

— Ваша итальянская натура вам подскажет.

— Но я боюсь выглядеть смешным!

— Знаете ли вы, что, если человек приводит слишком много доводов для своего отказа, обычно истина кроется в последнем из них? Значит, настоящее препятствие — страх показаться смешным.

Он снова засмеялся и обнял меня.

— Какой же вы хитрец! Если бы я познакомился с вами пораньше, предложил бы стать моей правой рукой в делах. Из вас получился бы предприимчивый делец!

— Может быть. Но тогда не случилось бы ничего из того, что происходит сегодня.

После этого он увлек меня к группе гостей, мы влились в общую беседу, смеялись и пили.

Я был так счастлив, как не бывал уже долгие годы.

Я примирился с книгой моих отцов и каждый день ее свет озарял мою душу.

У меня были настоящие друзья.

Мне будут принадлежать несколько страниц в книге, которую опубликует известный издатель.

Я устрою автограф-сессию у себя в магазине, эксклюзивное мероприятие, и мой конкурент лопнет от зависти. Может быть, я даже пристроюсь рядом с Ионой и подпишу те страницы, которые написаны мной.

Я был счастлив.

Восемьдесят три года, друзья и осуществление грандиозного плана — что еще надо человеку для счастья!