Она проснулась в темноте
Шрифт:
— Я хорошо помню это дело, так что не будем терять время на его чтение. Это один к одному сюжет романа Элси. Горничная отеля «Белойт» на Двадцать третьей улице в десять часов утра обнаружила тело мужчины. Он лежал на полу, полностью одетый, с проломленной головой. Ванная комната была вся в крови, видимо, убийство произошло здесь, а потом труп оттащили в жилую комнату. Никаких документов. Ничего, что позволило бы установить его личность. Он прибыл в отель в час ночи с женщиной, и они зарегистрировались под фамилией… Давайте посмотрим.
Радин
— «Мистер Роберт Пил с супругой из Гринвича, штат Коннектикут». Неполный адрес. Никакого багажа. Он заплатил за номер заранее. По словам администратора, женщина — высокая, красивая брюнетка, моложе тридцати лет. С виду она была изрядно выпившей, но держалась прямо. Никто не заметил, как она покинула отель, однако в номере уже больше не появлялась. Все это описано в первой вырезке.
С довольной улыбкой на губах Радин положил листок бумаги на стол.
— Теперь вам становится ясно?
— Минуточку, — запротестовал Шейн. — «Таймс» упоминает отель «Белойт» на Двадцать третьей улице, а в рукописи говорится об отеле «Галсион» на Мэдисон. У персонажа Элси Мюррей перерезано горло, а этот убит ударом по голове. В то же время она утверждает, что ее история — быль, а она изменила только имена и внешний облик своих героев.
— И тем не менее все правильно. Она не могла дать подлинное название отеля, и если жертва на самом деле была убита другим способом, то результат получается один и тот же. Не забывайте, что она надеялась на публикацию своего романа и поэтому вынуждена была допускать неточности в описаниях, чтобы читатели газет не заметили сходства.
— Что же мы тогда сможем узнать, если она изменила и другие данные?
— Если это так, то мы действительно ничего не получим. Но я надеюсь, что изменены только некоторые факты, описанные в газетах. Она, несомненно, строго придерживалась правды каждый раз, когда это было возможно, не выдавая себя и никого не компрометируя. Именно так я трактую ее слова, адресованные Холлидею. Теперь посмотрим, что говорит «Таймс» на следующий день после драмы.
Он развернул еще одну вырезку и пробежал ее глазами.
— Тело было опознано после полудня соседом по квартире убитого мужчины, Альфредом Хейсом, который признал по приметам своего друга. Это был Элберт Грин, служащий одного издательства. Холост, тридцать пять лет, серьезный и прилежный. Накануне Грин и Хейс приняли участие в одной вечеринке… Имя хозяина дома не упоминалось… Хейс думал, что его друг ушел с одной молодой женщиной, которая была ему незнакома, — вот что он сообщил полиции. Это примерно все. Важных улик не нашли, и на этом дело заглохло. Полиция допросила всех приглашенных на вечеринку и установила имя одной молодой женщины, которая, по мнению многих, могла уйти с Грином. Но у нее было алиби: другой мужчина проводил ее домой. Без сомнения, инспекторы устроили ему очную ставку со служащим отеля «Белойт», но те его не опознали.
Радин помолчал минуту, потом спросил:
— Что вы об этом думаете?
— Это происшествие — хороший сюжет для романа, — заметил Шейн. — Но Элси не прибегала к своему воображению, чтобы его приукрасить и видоизменить.
— Ее убийство и кража рукописи доказывают это.
— Совершенно верно. Может быть, это очень важно. Если Элси Мюррей была загадочной спутницей Элберта Грина и описала драму в том виде, в каком она произошла…
Шейн прервал свою речь, чтобы выпить глоток виски.
— Вот это и есть основной момент, — энергично подчеркнул Радин. — Смерть Элси накануне того дня, когда она хотела показать свою рукопись Бретту… автору детективных романов, который мог бы понять то, что ускользнуло от нее самой… а теперь вот исчезновение Бретта. Не следует пренебрегать этими фактами.
— Нам необходимо раздобыть другие сведения об Элси, — заявил Шейн, — как и обо всех, кто более или менее был причастен к делу Грина три месяца тому назад. Например, сосед по квартире. Элси превратила его в писателя. Действительно ли это так? Она описывает его достаточно подробно, чтобы можно было того узнать?
— Газета не дает его описания, — ответил Эд Радин. — Но я могу добыть эти сведения, просмотрев разок протокол полиции. Стоит ли подкинуть инспекторам мысль о том, что этот человек мог быть замешан в убийстве Элси?
— Прежде всего надо дать им почитать рукопись. Что вы на это скажете?
— Как, черт возьми, я могу это сделать, не рассказав, каким образом она попала в руки Бретта, и не признавшись, что прошлой ночью я посоветовал ему никуда не отлучаться? Вот уж досада!
— Не следует слишком сожалеть об этом. Я хорошо знаю фараонов. У них вряд ли хватит ума читать между строками романа. Если бы вы им выдали Бретта, они потеряли бы Бог знает сколько времени, допрашивая его с пристрастием, но так и не взглянули бы на рукопись. Благодаря вам мы можем как следует изучить ее.
— Если бы они допрашивали Бретта, мы, по крайней мере, знали бы, что он жив. Будь все проклято! Мне хотелось бы…
— Никаких сожалений! — яростно выкрикнул Шейн, допил свое виски и встал. — Сожаления никогда не приносят пользы. Возможно, вы сделали ошибку. Ну и пусть.
Голос его был твердым, а лицо расстроенным. Он решительно посмотрел на своего собеседника.
— Все совершают ошибки. Но мужчина, достойный этого имени, обращает их себе на пользу. Никогда не оглядывайтесь назад. Сейчас надо отыскать Бретта Холлидея. Выбросьте свой окурок, и пойдем отсюда. Займитесь делом Грина. Я же проведу свое маленькое расследование по делу Элси Мюррей. Если мы найдем точки соприкосновения между этими двумя преступлениями, то сможем продвинуться вперед. Вам хватит двух часов?