Она - моё табу

Мирная Настя

У нас даже ничего не было. Немного соблазнения, пара бешеных поцелуев, сумасшедшее желание и один короткий, относительно нормальный разговор, а я выть готова от сердечных мук, что терзают несчастный орган, замедляющийся при виде этой парочки. Ещё чуть-чуть и совсем остановится.

Прокушенная губа ноет. Кровь выделяется мелкой каплей. Собираю её языком, но чувствую совсем другой вкус. Не своей крови. Его… Он другой. Более терпкий, крепкий, пьянящий. И вдруг понимаю, что не хочу, чтобы Танька попробовала его. Этот мужчина мой. Только мой.

Я не стану думать

о том, что лето кончится, и мне придётся вернуться в Америку. Пусть так. Но это случится не сегодня и не завтра. Впереди два с половиной месяца. Достаточно ли этого времени, чтобы вкусить запретный плод и насытиться им? Не знаю. Но знаю кое-что другое. Он манит слишком сильно. Я больше не могу противиться притяжению. Для чего нужны запреты, если не для нарушения? Есть сегодня. А завтра… Завтра тоже будет новое сегодня. И я буду жить в сегодняшнем дне. Кажется, я свихнулась достаточно, чтобы поставить на кон всё ради джекпота. Шансы на выигрыш минимальные, но они не равны нулю. Один шанс на миллиард, и я его использую.

— Ты мой, Андрей. Если ещё нет, то будешь. Ведь я так сильно тебя ненавижу. — извещаю отражение в зеркале с хитрой улыбкой.

Собираю края свободной чёрной футболки и завязываю под грудью, оголяя плоский живот. Немного приспускаю шорты на бёдрах. Провожу по губам кисточкой, придавая им блеска.

— Вот так! — вскрикиваю шёпотом, улыбаясь полученному результату.

Если не возьму его этим, то у меня есть план "Б", а ещё "В" и "Г". Разобраться с Танькой проблем не составит. Сложность заключается в том, что я не могу предугадать реакцию Андрея на свои действия. Из прошлого опыта уже знаю, что от него можно ждать чего угодно. Прекрасно помню, что давала себе обещание держаться от него как можно дальше, чтобы потом не стало больнее, но просто, мать вашу, не могу с собой справиться. После… Будь что будет, но сейчас он нужен мне.

Легко, едва касаясь пола, возвращаюсь в кинозал, по пути захватив новый стакан колы для отвода глаз, мол, за ним и выходила. Моё возвращение не остаётся незамеченным никем. В этот раз прохожу по ряду с другой стороны. Качая бёдрами перед офигевшим лицо Дикого, продвигаюсь на своё место.

— Ты где была? — толкает Киреева мне в ухо.

Пожимаю плечами и показываю полный стакан.

До конца фильма увлечённо смотрю в экран, приказывая себе каждый раз, когда визжит Таня, не смотреть в ту сторону. После окончания поднимаюсь первая и возвращаюсь тем же путём. Мужские шероховатые пальцы прикасаются к спине. Встрепенувшись, словно потревоженная птичка, бросаю растерянный взгляд через плечо на невозмутимую рожу Андрея. Только опасные вспышки в глубине чёрных глаз таят истину. Уверена, что он сделал это не случайно.

— Не верю, что ты оказался прав. — возмущается один из солдат, выходя из кинозала.

— Гони бабки. — отбивает Андрей, вытягивая руку.

Шагая впереди, поворачиваюсь задом, сцепив руки за спиной, и с улыбкой выталкиваю:

— Какие планы дальше?

— Это же ты Макея тёлка? — режет самый высокий парень.

Самый высокий, не считая Дикого.

— Фуф, никакого такта. —

буркаю раздражённо, прожигая его злобным взглядом. — Тёлка в селе, из которого ты выполз, питекантроп.

— Ой, ладно. — с тем же недовольством бухтит он. — Какие все обидчивые нынче.

— Гребень, не перегибай. — вставляет Андрюша.

Лишь вскользь цепляю его лицо и так же неуловимо руку, в которую цепляется Киреева, и отворачиваюсь.

— Может, хоть познакомимся? — нагоняет меня светловолосый красавчик и топает рядом. — Я Даниил. А на Герыча внимания не обращай. Он у нас тупенький.

Фыркнув со смеху, улыбаюсь шире и протягиваю парню руку.

— Крис.

— Красивое имя.

— Спасибо. Меня так мама назвала. Папа рассказывал, что они едва ли не войну устроили. Он о сыне мечтал, и я должна была быть Сашей или Женей, но мама победила.

Даня тоже смеётся. Он из всей этой компании кажется самым нормальным.

— Ну что же, Крис, как ты уже догадалась, — притормаживая, хлопает по плечу того, что назвал меня тёлкой, — этот клоун Гера.

— Сам ты клоун, упырь.

Проигнорировав клоуна, представляет второго парня:

— Иван-болван.

— Ты сейчас нарвёшься, долбоящер. — рявкает Ваня, но Даниил только смеётся.

— С Адрюхой, как я понимаю, вы уже знакомы.

Как бы мне ни хотелось сделать вид, что его для меня не существует, не хочу выглядеть странной и вызывать вопросы. Убрав за ухо прядь волос, переключаю внимание на Дикого и киваю.

— Немного. Так, пару раз пересекались. А эта липучка, — указываю глазами на Танину ладонь, впившуюся в локоть психопата, — Танька.

— Царёва, чё за наезды? — вопит Киреева.

— Царёва? — вопросительно толкает Ваня.

— Уж не дочка генерала Царёва?

— Она самая. — подтверждаю легкомысленно. — И, Киреева, это не наезды, а констатация факта. Неужели ты не можешь один день вести себя не как шлюха? Хоть раз просто погулять, а не виснуть на первого попавшегося?

Чем больше я говорю, тем сильнее вскипает отравленная ревностью кровь. Дикий припечатывает меня чёрными котлами, играя челюстями. Желваки так явственно выделяются, что, кажется, сейчас прорвут кожу.

— Чё ты за тварь такая? — взвизгивает Таня.

— Не забывай, Танюша, с кем ты говоришь. — выбиваю угрожающе.

— Закрой рот, Царёва. — рычит Дикий, высвобождая руку и наступая на меня.

Задираю голову вверх, не разрывая зрительного контакта. Грудная клетка парня с грохотом качает кислород. Я с той же яростью дышу.

— Так заткни меня своим излюбленным способом. — шиплю так тихо, что никто, кроме него, этого не слышит. Его зубы скрипят. Мышцы на плечах и руках натягивают плотную ткань. В какой-то момент мне начинает казаться, что он становится больше, мощнее, подавляющее. Создаётся впечатление, что тёмная аура, порождённая ненавистью, заполняет всё пространство. Она давит и угнетает. Но я не была бы собой, если бы так просто позволила себя запугать. — Или при товарищах стесняешься? Боишься, что они поймут то, что между нами что-то есть? — бомблю, иронично выгнув бровь.