Он, она и ...собака
Шрифт:
Но теперь неподалеку на пеньке стоял Боно, ухмыляясь, как маленькая мартышка, при виде собачьей возни. И еще собаки: счастливые, флиртующие, резвящиеся, обнюхивающие друг друга и все вокруг. Простые природные радости.
Вдруг краем глаза она заметила нечто совершенно возмутительное. Обернулась — точно, так и есть. «О Господи! Какая ты свинья!» — возмущенно подумала она.
В двадцати футах от площадки некий мопс только что навалил кучку, а владелец и не подумал убрать за ним. Отвернулся себе и ушел.
— Присмотри за псами, — бросила она Боно. А сама бросилась следом за парочкой, пока те не скрылись.
Нина похлопала мужчину по плечу:
— Простите, сэр, минутку.
Он обернулся. Безликий сине-белый льняной костюм, на вид дорогой и мягкий, коричневые мокасины и ремень в тон. Что за мужики носят льняные костюмы, недоумевала Нина.
— Привет, — произнес он, улыбаясь и разглядывая сначала грудь Нины, затем бедра, и наконец, словно опомнившись, поднял на нее глаза.
— Вы не убрали за своей собакой! — Она не стала обращать внимание на улыбку, вдобавок еще и глупую. На пальце мужика блестело обручальное кольцо.
— Что? — Некоторое время он вообще не понимал, о чем речь. — А, но мы же в парке. Это же часть природы, верно?
— Парк там или не парк, но дерьмо воняет, распространяет заразу, и вообще на этот счет есть закон.
— А вы, видимо, занимаете активную гражданскую позицию! — Даже полоски его костюма источали высокомерную снисходительность.
— Именно так. Жители Нью-Йорка должны убирать за своими собаками, иначе город превратится в пустырь, покрытый дерьмом. Господи, да я сама наступаю на него каждый день. Вот пакетик. — Она протянула полиэтиленовый пакет, на который мужик едва взглянул.
— Если вас это так волнует, убирайте сами, — заявил он, отвернулся и двинулся вверх по склону холма.
— Эй, эй, постойте, вы куда? — Нина забежала вперед, загородив ему дорогу. Ей было видно, как наблюдавший за сценой Боно помахал ей от собачьей площадки. — Вы обязательно должны убрать за своим псом. Это будет правильно.
— Будет правильно? Кто вы, черт побери, такая — полиция нравов? — Он повысил голос, а бледное лицо его начало приобретать цвет.
— Нет, я вообще-то из Дерьмовой Полиции. Ага, я там главная. Меня тошнит от типов вроде вас, которые оставляют экскременты своих собак, чтобы остальные на них наступали. Позвольте поинтересоваться: откуда в вас столько чувства собственного превосходства? Отчего вы считаете себя лучше других? Вы не думаете, что остальные тоже должны убирать за своими животными?
— Не в парке же? Это пустой разговор. Природа, естественный круговорот. Прах к праху.
— Это о смерти. И если не хотите, чтобы последняя фраза относилась к вам, немедленно подберите все, иначе я произведу гражданский арест.
— Послушайте, я спешу на работу. Если хотите собирать дерьмо, милости прошу.
По какой-то необъяснимой причине — возможно, дело было в неудачном начале дня, в жаре, ее настроении — она не пожелала оставить дело просто так. И схватила гордеца за помятый рукав.
— Что за?.. — Он попытался отцепиться и толкнул ее. Нина качнулась назад, наступила на камень или какую-то ветку, потеряла равновесие и упала.
— Эй, вы! Мистер! А ну прекратите! Эй!
О Боже… Этого не может быть, подумала Нина. Но было. Дэниел. Одной рукой он держал поводок Сида, другой — мужика за лацкан пиджака.
— Нина, вы в порядке?
Нина взглянула на него снизу вверх. И вновь это ощущение. Сердце, черт, да все внутренние органы ухнули вниз, мышцы расслабились, кровь бурной рекой хлынула по сосудам, все внутри перевернулось. Дело в его глазах? В его гневе? В том, как он держит поводок, пропустив его через кулак и намотав на запястье? Да, да, да. Но, черт побери, почему, почему, почему, когда она сталкивается с Дэниелом, что в последние дни происходит неестественно часто, обязательно происходит что-нибудь странное? Жизнь — забавная штука.
А он уже придерживал ее за локоть, взял за руку, и она почувствовала себя абсолютной дурой.
— Вы в порядке? Нина?
— Со мной все нормально. Этот парень, он…
— Нина! Вы в порядке? — спросил Боно совсем рядом, запыхавшись — он мчался, как ветер, на помощь к ней.
— Ты оставил собак?
— С ними все нормально. Вам не больно?
— Послушайте, мистер, — обратился Боно к Полосатому Мужику. — Зачем вы ее толкнули?
— Я не собирался причинять ей вред, я просто хотел от нее отделаться. Она настаивала, чтобы я подобрал дерьмо за своей собакой. Здесь, в парке!
— Ох! Почему же вы мне сразу не сказали? — Дэниел посмотрел на Боно, затем на Нину как на сумасшедших, потом перевел взгляд на Дерьмового Принца и спокойно произнес: — Ну так подберите.
Мужик тупо уставился на него.
— Знаете, если все будут выводить своих собак погадить и не станут убирать за ними, парк превратится в канализационный коллектор. Здесь уже водятся крысы размером с собаку. И я считаю вас лично ответственным за это. А теперь поступите правильно. Уберите.
— Я уже во второй раз за утро слышу про «поступать правильно». Вы оба что, законные представители Добра и Зла? Тогда я уже в Этической Преисподней. Звоните в полицию, вы, задницы.
— Прошу прощения, но здесь дети, — строго произнес Дэниел. — Кстати, меня зовут Дэниел. — Он протянул руку Боно.
— Боно. — Мальчик пожал ему руку. — И я никому не позволю срать мне на голову.
Трое взрослых потрясенно воззрились на него.
Боно склонил голову набок и пожал плечами.