Он – мой лёд

Борискова Ольга

– Как ты смеешь уходить? – дёрнув меня назад, прошипел Богданов, испепеляя злым взглядом. – Ты уйдешь только тогда, когда я этого захочу! Без меня ты никто, – продолжал цедить Тимур. Лицо его было искажено яростью, отражающейся в глазах.

– Отпусти меня! – я попыталась вырваться, но он еще сильнее стиснул мою руку. Прижал к стене, отрезав все возможные пути к бегству.

Я чувствовала жар его тела, лёгкий запах одеколона. И без того жёсткие, волевые черты его лица стали как будто ещё твёрже. Словно были

высечены из камня. Словно бы весь он был высечен из камня, только глаза – сталь и лёд. Не просто злой – опасный, он мог смять меня, будто хрупкого мотылька.

– Слушай меня внимательно, – он склонился ко мне ещё ниже и заговорил очень тихо, с угрозой: – Про тебя забудут, не пройдёт и пары недель. И знаешь, что дальше?

Я снова попыталась оттолкнуть его, сбежать, но и на этот раз у меня ничего не вышло. Он придавил меня так, что было не пошевелиться. Тела наши соприкасались так тесно, что мне было не по себе – каждое движение отдавалось во мне тревогой.

Неожиданно он резким движением обхватил мою голову, собрал волосы и цинично, презрительно усмехнулся.

– Ничего, – глядя мне в лицо. – Ты никому не нужна. Потому что таких, как ты, полно. Девочек – однодневок. Со мной у тебя есть шанс, без меня, – новая холодная усмешка. Медленно он покачал головой из стороны в сторону, не отводя взгляда. – Без меня ты никто.

К глазам подступили слёзы. Слёзы обиды, боль пережитых унижений.

Я до крови закусила губу и невероятным усилием воли подняла на Тимура взгляд.

– За что ты меня так ненавидишь? Что я тебе сделала? Винишь в том, что мы не смогли добиться успеха? Осуждаешь за мои падения на соревнованиях?

– Именно, – процедил он. – Ты пустышка. В тебе нет ничего, что делает спортсмена чемпионом. Как была тенью своей матери, так ею и останешься.

Внутри резко поднялась волна злости. Горло всё ещё сдавливало слезами, меня трясло. Но слова его как будто заставили меня посмотреть на всё это со стороны.

Кто он такой, чтобы говорить мне подобное?! Да, в прошлом он достиг многого: чемпион мира среди юниоров, победитель серии юниорского Гран-При, чемпион России… Но всё это прошлое, не имеющее ко мне отношения.

Как не имели ко мне отношения и причины, по которым они с бывшей партнёршей разбежались.

– Дай пройти, – я заставила себя посмотреть ему в глаза. – Дай пройти, Тимур! – повысила голос.

А в голове только и слышался отзвук его слов: тень своей матери…

Я не хотела быть её тенью. Что угодно, только не это. Я вообще не хотела быть хоть чем-то похожей на неё.

Тим ещё сильнее сжал мои волосы и тут же мягко погладил голову пальцами. Я застыла, потому что в этой вроде бы нежной ласке предупреждения было куда больше, чем в словах и взгляде.

Отпустив волосы, он скользнул ладонью по моей талии. Неожиданно я почувствовала твёрдость. Твёрдость в районе его ширинки. Сделала судорожный вдох и попыталась вывернуться.

– Пусти! – выплюнула уже зло, однако он не спешил. Поглаживал мою ногу, наслаждаясь моей растерянностью.

Ничего

не говоря, я впилась ногтями в его кисть. Рванула, оставляя на коже красный след и, когда он, зашипев, на миг ослабил натиск, толкнула его, что было сил. Ринулась к нужной мне двери.

Мысли путались, глаза жгло слезами, нутро – злостью и гневом.

– Добрый день, – голос сидящей в приёмной перед кабинетом секретарши заставил меня собраться.

Чувство, что Тимур вот-вот войдёт следом и, взяв за локоть, просто-напросто выволочет меня отсюда, было таким сильным, что я обернулась.

Мог бы он сделать это? Да. Я не сомневалась, что мог. С первой нашей встречи он считал меня своей собственностью, относился, как к собственности. Без него я никто… Так почему же тогда он потратил на меня столько времени?! Думал, что сумеет воспитать? Подмять? Или… Дело в моей матери. Господи… Как я этого не поняла раньше?! Он же считал, что пройдёт совсем немного времени, и гены возьмут своё. Что я, как и она, буду добиваться невозможных успехов, что со мной ему покорятся первые ступени всех пьедесталов. А я… Тень.

– Добрый, – выдавила я, сбросив оцепенение.

– По какому вы вопросу?

– Я… – до меня дошло, что работающая в Федерации секретарша не помнит моего имени. Никто. Тень. В этом Тимур был прав. – Я… Простите… Не могли бы вы сделать мне чашку кофе? – и, не дав себе больше ни мгновения, добавила: – Мне нужно поговорить с Борисом Сергеевичем. Я приняла решение о смене тренера.

– Напомните, пожалуйста, ваше имя, – предельно вежливо попросила секретарша, но это не помогло. Я ощутила привкус горечи, досады и ещё… ещё непоколебимую решимость. Уверенность в том, что я буду делать дальше.

– Ольга, – пройдя вперёд, сказала я. – Ольга Журавлёва.

– Дочь Веры Журавлёвой? – наконец в глазах помощницы президента мелькнуло понимание.

– Скажите просто, что пришла Ольга Журавлёва, – выговорила я прохладно. – Моя мать не имеет ко мне никакого отношения.

Глава 5

Оля

Времени на то, чтобы остановиться хотя бы на минуту и подумать, что я делаю, у меня не было. Не было совсем. Наверное, оно и к лучшему.

Наскоро скидывая вещи в чемодан, я думала только о том, что должна успеть. Успеть на вылетающий в пять вечера самолёт, успеть в Шереметьево, успеть доказать самой себе, что я не чья-то там тень. Что мой путь – только мой, что я сама могу выбрать свою дорогу и людей, с которыми хочу по этой дороге идти.

– Ну вот и всё, – выдохнула я, проверив коньки.

Присела на уголок постели и осмотрела собственную комнату. Вещей у меня было много – два больших чемодана, ещё один маленький и сумка. Не потому, что обойтись меньшим я бы не смогла – потому, что иллюзий по поводу американского гостеприимства не строила. Денег у меня было не так много, а трат предстояло порядочно. О том, чтобы попросить маму переслать вещи позже…