Он меня не ненавидит
Шрифт:
– Что случилось? Ты в порядке?
Его хорошая рука прижимается к моей щеке, и я смотрю на него, слезы затуманивают мое зрение. Я смотрю на его красивое лицо, на эти ледяные голубые глаза и губы.
Боже, как я скучала по нему. Я скучала по нему так сильно, что мне было больно.
– Ты настоящая, - говорит он с благоговением.
– Что случилось с твоей рукой, Джаспер? – спрашиваю я снова, мое горло сжимается.
– Ничего. Просто порез.
Я ударяю его по плечу, и из меня вырывается
– Ты напугал меня до смерти! Я думала, что с тобой что-то случилось после того, как я наконец-то нашла тебя. Я думала, что потеряю тебя. Ты не можешь заставить меня скучать по тебе до смерти, писать мне такие письма, а потом обидеться, понимаешь? Ты просто не можешь.
Он кладет два пальца мне под подбородок и поднимает мою голову так, что я смотрю на него.
– Значит ли это, что ты приехала сюда, чтобы остаться?
– А у меня вообще есть выбор? – Я кладу его полуперевязанную руку на свое сердце. – Оно бьется для тебя, Джаспер. Я так сильно тебя люблю; я не могу дышать без тебя.
Чистая радость вспыхивает на его лице, когда он проводит ладонями по моим щекам. – Тебе не придется, Лепесток.
– Нет?
– Нет. Знаешь, почему?
– Почему? – пробормотала я.
– Потому что ты моя.
– И ты мой, Джаспер.
– Да, это так. – А потом его губы поглощают мои.
Эпилог - Джаспер
Два года спустя
– Ты знаешь, что тебе делать, любимица. – Я удерживаю ее, обхватив рукой ее горло.
– Нет, не знаю.
Я ухмыляюсь.
– Так ли это, моя грязная шлюха?
Она дразнит меня, хочет, чтобы я сделал это с ней жестко. Так поступает моя прекрасная жена, когда хочет, чтобы ее оттрахали так тщательно.
– Нет, Джас.
– Ты моя шлюха?
– Твоя единственная шлюха. – Она мурлычет. Это наша игра, как мы оба возбуждаемся.
Мы с моим маленьким Лепесточком, может, и женаты, но всегда получаем удовольствие от разврата. Она все еще убегает и заставляет меня гнаться за ней. Она все еще хочет быть привязанной к кровати, пока я трахаю ее в задницу. Я по-прежнему заставляю ее умолять снова и снова, прежде чем разбить ее мир вдребезги.
Это не только возбуждает, это образ жизни. И все же иногда я не тороплю ее, поклоняясь ее телу снова и снова, пока она не заснет полностью удовлетворенная.
Сегодня у нас нет времени на наши игрушки после долгого дня на улице, работы и ночевки на фермерском празднике, поэтому я использую только руку.
Я шлепаю ее по попке, шлепок эхом отдается в комнате, и она стонет, сжимаясь вокруг моего члена.
– Еще, Джас.
– Еще?
Она судорожно кивает и сосет мой большой палец, когда я подношу его к ее губам.
Я шлепаю ее три раза подряд, заставляя соскочить с кровати, но прежде чем она успевает спуститься с ожога, я трахаю ее жестко
– Джас… – Она хнычет, а потом вскрикивает, когда я попадаю в ту восхитительную точку внутри нее.
– Я люблю тебя, - повторяет она, - Я люблю тебя.
Я следую за ней, наполняя ее чрево своим семенем. Однажды в этот день я засуну в нее гребаного ребенка и привяжу ее к себе раз и навсегда.
Единственная причина, по которой я не сделал этого до сих пор, заключается в том, что мы оба были так заняты.
Все еще находясь внутри нее, я поднимаю ее, и она ложится на меня, ее голова покоится на моей груди.
Она вздыхает с полным удовлетворением, проводя кончиками пальцев по моим мышцам. Я наклоняюсь и целую ее голову.
– Хорошая девочка.
Она стонет от этого, ее улыбка расширяется.
Неважно, сколько времени мы проводим вместе; моя жена получает удовольствие от того, что ее называют хорошей девочкой, так же как она получает удовольствие от того, что ее называют грязной шлюхой. Моей собственной грязной шлюхой.
На людях, однако, она моя гребаная королева. Женщина всей моей жизни.
Она по-прежнему лидер Costa, а я лидер Vitallio. Наше партнерство открыло много дверей для обеих семей. С помощью Энцо бизнес процветает.
Наше время проходит между Штатами и Сицилией, но в основном мы здесь, на природе и с людьми - и даже с ее чертовыми кошками, которые стали раздражать больше, чем когда-либо. Сейчас их уже три, и моя жена, будучи дипломированной кошатницей, все время хочет добавить еще.
– У нас есть место, - говорит она. – Почему бы не дать больше кошек?
– Потому что они отнимают у тебя больше времени, - сказал я ей, а она только рассмеялась.
Она думает, что я шучу, но это не так. Мне не нравится делить ее с этими чертовыми требовательными кошками.
Пока у меня есть Лепесток, все остальное не имеет значения.
С того дня, как мой маленький Лепесточек появилась у меня, я пообещал никогда не выпускать ее из виду, и я этого не сделал.
Если мы уезжали в Штаты, то вместе, а если возвращались сюда, то тоже вместе.
Мы не можем насытиться друг другом, и это не от недостатка попыток.
– Джас… – она прервалась.
– Хм?
Она кладет руку мне на грудь и опускает на нее голову.
– Я должна тебе кое-что сказать.
– Что?
– Обещай, что не будешь злиться.
Я сузил глаза.
– И зачем тебе говорить мне что-то, что заставит меня разозлиться?
Единственный раз, когда я разозлюсь, это если она заговорит о других мужчинах или подойдет к ним. Мне это все равно чертовски не нравится.
– Ну, мы говорили об этом раньше, но не в деталях, понимаешь..., - она запнулась.