Он будет сам судьбы своей виной...
Шрифт:
Не успел он открыть рот, чтобы привлечь к себе внимание, как лейтенант-коммандер повернул голову к Споку и прошил его пронзительным взглядом светлых глаз, будто что-то высматривая.
— Вы будете стоять и смотреть на меня весь день, коммандер, или сделаете то, зачем пришли?
— Что вы имеете в виду, лейтенант-коммандер?
— О, это умно, мистер Спок, в самом деле, — заметил Митчелл. — Я теперь понимаю, почему Джимми вас так любит. Он всегда говорил, что вы отъявленный негодяй, но я не верил этому — до сегодняшнего дня.
— Ваша оценка моего морального облика весьма любопытна, — ответил
— Тогда понятия не имею — зачем, — он смотрел на Спока 4,7 секунды. — Подойдите и задайте мне любой вопрос, и я расскажу вам всё, что знаю.
Отослав охрану, Спок поднял бровь и осмотрелся.
— Такая прямота неожиданна для всякого, кто был бы на вашем месте.
Хохотнув, Митчелл опёрся спиной на стену, закинув руки за голову и демонстрируя полнейшую беззаботность.
— Не совсем так. Понимаете, меня уже поймали во время нападения, так что у меня нет причин что-либо скрывать. Кроме того, что бы я ни сказал, вы не тронете меня.
— Кажется, вы в этом абсолютно убеждены, — заметил Спок, подавляя в себе всё возрастающее желание забить тревогу. Возможно, разоблачение лейтенант-коммандера было частью плана. Спок подумал, что здесь Джим воспользовался бы спортивным термином «вывести из игры». К сожалению, эта уловка, по всей видимости, сработала, но бывали ситуации, когда они с капитаном сталкивались с куда более серьёзными проблемами, чем сидящий в камере офицер.
Пожав плечами, Митчелл сказал:
— Да нечего тут особо говорить. У меня был приказы. Я пытался их исполнить. Я провалился.
Возможно, он тревожился не зря.
— Вы говорите, что действовали, исполняя приказы. От кого же они исходили?
— А вы сами не можете вычислить?
— Не имеет значения, могу я это сделать или нет — я хочу, чтобы вы мне сказали.
Спок страстно желал, чтобы доказательства оказались не теми, которые подсказывала ему логика, и он совсем не считал такое желание нелогичным. Если он прав, то последствия убьют веру людей в Звёздный флот, и Споку ничего не останется, кроме как сохранить в тайне это вопиющее нарушение закона. Если правосудие в данном случае не восторжествует, то он отправит Нийоту общаться со всеми основными информационными изданиями, выходящими по всей Федерации, и сам внесёт посильный вклад.
Митчелл закатил глаза, вздохнув по поводу отсутствия проницательности у Спока.
— Адмирал Комак. Вчера он отдал мне приказ убрать Джимми. А до Комака то же самое приказывал Маркус.
Именно этого боялся Спок с момента вступления Джима в должность. В свете этого разоблачения Спок смог произнести лишь одно слово: «Поясните».
— Послушайте, как вы думаете, почему меня перевели на этот корабль? Коммандера на «Репаблик» должны были отправить в отставку через пять месяцев. Я бы занял его место. Но вместо этого я получаю приказ от высшего начальства о переводе на «Энтерпрайз» с поручением следить за капитаном, — впервые с того времени, как Спок пришёл в карцер, лейтенант-коммандер проявил недовольство. — Я не хотел этого делать. Мне всегда нравился Джимми — я даже пару раз спасал его жизнь, когда он проходил практику на «Репаблик», и он питал ко мне ответную симпатию, но приказы есть приказы. Я служу Звёздному
Хотя Спок старался избегать досужих сплетен о членах экипажа, он полагал, что в характере Митчелла был недостаток — отсутствие верности по отношению к людям, которых он называет своими друзьями. Спок, у которого был только один друг, пренебрежение подобными отношениями считал самым страшным грехом. Он снова вспомнил, как рука Джима тянется к прозрачной перегородке, вспомнил ярость и отчаяние, пустоту внутри и отрицание.
Однако сейчас было неподходящее время предаваться размышлениям о таких вещах. Расцепив сложенные за спиной руки, Спок поднёс коммуникатор ко рту и спросил:
— Полагаю, вы всё слышали, адмирал?
Он бесстрастно смотрел на лейтенант-коммандера, который выпрямился и побледнел, услышав раздавшийся в ответ голос:
— Громко и отчётливо, мистер Спок. Мы с этим разберёмся, не беспокойтесь.
— Приношу вам мою искреннюю благодарность, адмирал Барнетт, — отозвался Спок, продолжая смотреть в глаза лейтенант-коммандеру Митчеллу, — от себя и от моего капитана.
— Можете быть уверены — за Кирком сохранят его должность. Флагман Звёздного флота не должен остаться без капитана, особенно теперь.
— Вас понял, сэр, — ответил Спок, благодарный судьбе за то, что этот адмирал, с которым он обменивался сообщениями после воскрешения Джима, оказался тем самым человеком, который не только имел возможность оказать помощь, но и сам этого захотел.
— Рад слышать, коммандер. Конец связи.
Захлопнув крышку коммуникатора, Спок произнёс:
— Благодарю вас, лейтенант-коммандер Митчелл, за сотрудничество.
Митчелл покачал головой, с его побелевших губ сорвался мрачный смешок.
— Отличная работа, мистер Спок. Touche.
Увидев, как заключённый уронил голову на руки и согнулся, Спок произнёс:
— Вам не следовало покушаться на моего капитана.
— Это точно, — признал Митчелл сквозь зубы. — Теперь я это понимаю.
Развернувшись на каблуках, Спок наконец позволил себе уйти. Его работа была выполнена.
Глава 15
Кто-то должен был вломиться в его палату в лазарете, после чего его лучший друг выкрикнул предупреждение, схватив недоброжелателя, чтобы защитить своего пациента, затем должна была открыться дверь, из которой на него бросился Гэри с гипошприцем в протянутой руке, чтобы окончательно понять, что на корабле творится неладное. Он знал, что повсюду происходят неправильные вещи, знал, что где-то бродит недовольство — но это не касается его экипажа.
Он знал, что Спок считал своей обязанностью ограждать его от большинства грязных слухов относительно флотских, уделяющих больше внимания тому, как они смотрятся в кресле капитана, попав в него с помощью волосатой лапы, чем адмиралтейству. Но Джим слушал их вполуха. Могло быть и хуже. Он искренне полагал, что видел достаточно, чтобы ничто больше не могло шокировать Джеймса Т. Кирка, но был слишком наивен и верил, что неодобрение должно утихнуть после того, как он и его экипаж отлично проявили себя, и что разочарование адмиралов не обернётся ударом ему в спину. «Энтерпрайз» — его верная Леди и его крепость. Здесь ничего не могло произойти, он был на ней в полной безопасности.