Он бесит

Стужева Инна

— Не оторвала.

Те ощущения, что я испытывала перед тем, как сбежать в ванну, начали вновь просачиваться под кожу.

Слава богу, что он вновь вернулся к еде.

— Но ты ведь мог и не приезжать, — заметила я.

Ну вот, отлично. Теперь он уже не сможет сказать, что я в чем-то там виновата. Сам приперся в этот клуб.

— И к чему ты это сказала?

— Просто хотела расставить все по своим местам, чтобы ты ничего такого не подумал.

Третьяков перестал жевать, отложил вилку и снова уставился на меня.

— А я ничего такого и не подумал.

— Да?

— Ага,

кроме того, что тебе очень хотелось оказаться со мной в одной постели.

— Что?

Я подскочила на месте. Нет, я это все не выдержу, срочно домой.

— Слушай, Третьяков ты можешь сказать точно, что между нами вчера было?

— Очень мило. Она еще и не помнит. Как это похоже на тебя.

— Я все помню. Но не совсем. Между нами ведь ничего не было? — спросила осторожно. Как мне не хотелось этого делать, но лучше сразу все узнать. — Ну… как сказать.

Я застыла в ужасе.

— Ладно, расскажу, так и быть, ты меня нагло домогалась, так что мне пришлось уступить. — Как? — Я машинально схватила со стола салфетку и начала комкать пальцами. — То есть мы с тобой… — Ну, смелее. Мы с тобой что? Продолжай. — Ты все врешь!

Я вскочила, не в силах усидеть на месте от избытка чувств, и отошла к окну, подальше от него.

— Все придумал. Этого не может быть! — Почему?

— Как это почему? Нет и все.

Не настолько же я напилась что совсем ничего не помню. Или настолько? Стоило признаться себе, что я еще ни разу не выпивало такое количество коктейлей, а значит с уверенностью не могу сказать, должна я помнить что-то или нет. О господи, за что мне все это.

Вдруг он рассмеялся.

— У тебя такое лицо. Расслабься. Антонова, я пошутил.

— Что? Ты пошутил?

— Если тебе так интересно, мы даже не целовались. Я привез тебя сюда, потому что ты попросила, и уложил в постель. На этом все. Сам ночевал в кресле.

— Фух, — я не смогла скрыть вздоха облегчения, — ну и шуточки.

Волна расслабления прошлась по телу. До чего же приятно осознать, что, совершив одну глупость, ты ею и закончил, а не потянул за собой еще с десяток.

— Но перед тем как счастливо уснуть, ты сказала, что безумно хочешь меня.

— Нет! Я не могла такого сказать!

Все же одну глупость за собой я потянула.

— Да, Антонова, представь себе.

— Так, мне, пожалуй, пора домой, отвезешь? Или нет, вызову такси.

Я вытащила телефон из кармана джинсов.

— Давай, говори, какой у тебя адрес?

— Да не суетись ты, я не стал принимать твои слова всерьез. Мало ли что болтает пьяная девица.

— Вот именно. Хорошо, Третьяков, что ты это понимаешь.

— К тому же, это легко проверить.

Он легко поднялся и оказался в двух шагах от меня.

— Э, как это ты собрался проверять?

— Иди сюда.

— Вот еще.

Отступила на шаг, так что острый угол подоконника больно врезался в поясницу.

Он сделал еще шаг, а потом схватил за плечи и притянул.

— Что ты делаешь, отпусти!

Боже, я боролась с собой изо всех сил. Но он расценил мое поведение по своему. Его глаза полыхнули

огнем.

— Теперь и я вижу, совсем не та реакция, что вчера. Третьяков вдруг резко развернул меня спиной к себе, я оказалась прижата к его сногсшибательному прессу. То, о чем я мечтала с самого утра. Потянул мои руки вверх и закинул себе за шею, а у меня не было сил сопротивляться. Мало того, я сцепила пальцы, будто сама хотела обнимать его. Его же руки вернулись на мою талию. — Так ты соблазняла меня вчера? — его чуть хриплый голос щекотал ухо и я перестала чувствовать пол под ногами. От избытка эмоций прикрыла глаза. Может быть в другой раз, но сейчас сил сопротивляться не осталось совершенно.

Он поцеловал в шею, из моих губ помимо воли вырвался стон и я прижалась теснее. — Да, Антонова, теперь и я вижу, ты совершенно ничего не чувствуешь. И он оттолкнул меня, так что мне пришлось выставить вперед ладони, чтобы не врезаться в подоконник.

Резко обернулась и уставилась на него. Как он может так делать? Я не могла сопротивляться, он почувствовал мою реакцию и оттолкнул. Почему он так поступает?

— Собирайся, отвезу тебя домой. Что-то ты у меня загостилась.

Ну и пожалуйста. Прошла мимо него в комнату, схватила кофту и кинулась в коридор.

Третьяков вышел следом и начал натягивать куртку. Старалась не смотреть в его сторону, но его лицо притягивало как магнит. От напряжения, что витает в воздухе можно сойти с ума.

— Ты ведешь себя отвратительно, — все же не удержалась я, понимая, что он не собирается никак меня удерживать, да что там, просто добрых слов от него не дождешься.

— Неужели?

— Да. И я рада, что, наконец, избавлюсь от твоего общества.

Я взялась за ручку двери, но он преградил путь.

— Чем отвратительно, Антонова? Тем, что оттолкнул? Хотя по твоим же словам, ты совершенно ничего ко мне не испытываешь. Или это не так? Что ж, хорошо. Я не против, если ты согласна. Давай, снимай обратно куртку.

— Что?

— Ладно, помогу.

Он стащил с меня куртку и принялся за свитер.

— Отстань, придурок.

— Окей, можем его не снимать, это не главное.

Прижал к стене и принялся жадно целовать.

Я начала задыхаться, сама не понимая от чего больше: от возмущения или наслаждения.

Уже в следующую секунду его руки оказались под моей футболкой, и он накрыл мою грудь своими ладонями. В его глазах тот самый блеск, что я уже видела, и я поняла, что он настроен более чем серьезно.

Черт, я не готова вот так сразу, прямо сейчас.

— Отвали, — я вырывалась, царапала его, я реально испугалась, что все произойдет здесь, в этом коридоре.

Вдруг он отпустил меня. Взгляд тяжелый, дыхание шумное и прерывистое.

Отвернулся и вдруг с силой ударил кулаком по стене. Я вздрогнула.

— Знаешь, Антонова, не стоит дразнить, если ты не готова к последствиям.

— Отвали, — еще раз выкрикнула я.

Почувствовала на своих щеках слезы. Быстро натянула свитер, застегнула молнию на джинсах и выскочила из квартиры. Куртку натягивала уже на лестничной клетке.