Он бесит
Шрифт:
Я достала телефон, но никак не могла сфокусироваться и попасть пальцем в нужные цифры.
— Впрочем, тебе тоже плевать. Получается, я никому не нужна. И меня сейчас вырвет.
Как из тумана слышала Третьяков просит водителя остановить, и едва мы затормозили и дверь открылась, как меня вывернуло наизнанку.
В моих руках вдруг оказался платок. Я кое-как вытерлась, сползла на сиденье закрыв глаза и вроде бы задремала.
— Эй, Ольга, вылезай, — кто-то тряс за плечо.
— Где мы?
Снова начало мутить, меня вытянули из салона, холод пронзил тело, тошнота
Темнота, ступеньки, скрежет лифта, смутно различаю какую-то дверь. А потом меня начинают раздевать.
— Третьяков, отстань, веди себя прилично, — я пытаюсь ухватиться за куртку, а потом за свитер.
— Очень надо, Антонова, пьяные бабы меня точно не привлекают, так что можешь расслабиться.
— Ага, рассказывай. Я уверена, ты хочешь меня не меньше, чем я тебя.
Я упала на что-то мягкое и теплое и блаженно закрыла глаза.
9 Пробуждение / в гостях
Просыпаться не хотелось. Сегодня вообще выходной или рабочий? Открывать глаза и проверять лень, пока буду тянуться к телефону чего доброго весь сон пропадет. В конце концов, будильник не звенел, значит можно продолжать валяться в кровати и дремать.
Сквозь сон доносился шум льющейся воды, значит кто-то в душе.
Стоп. Кто может находиться в моем душе, если я сама лежу и сплю?
Потерла глаза и села на кровати, уже начиная понимать — это не моя комната. Память начала услужливо подсовывать обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере.
О танцах, количестве выпитых коктейлей и главное звонке Третьякову. Дальше помнила смутно. Вроде мы ехали в такси и меня укачало.
Замерла и посмотрела на себя: я только в футболке и трусах. Вот черт. Быстро огляделась по сторонам. Мои вещи лежали на стуле рядом с кроватью аккуратно сложенные, сверху мой телефон.
Вскочила с кровати и принялась судорожно натягивать джинсы, то и дело косясь на дверной проем. Вот блин, еще бы вспомнить поточнее, что вчера было. И ведь так просто не спросишь.
В одежде почувствовала себя значительно увереннее. Схватила телефон и просмотрела сообщения. Последнее исходящее маме, что ночую у Алены. Хорошо хоть с этим можно не волноваться, а проверять правдивость моих слов все равно никто не будет. Входящих нет. И сейчас воскресенье одиннадцать утра, так что не так уж я и проспала все на свете, можно чуть расслабиться.
И еще раз в голове стрельнула мысль — я дома у Третьякова, невозможно поверить. Огляделась по сторонам, теперь уже более внимательно, так как любопытство пересилило волнение. Комната как комната, ничего примечательного. Довольно просторная, с выкрашенными светло-бежевой краской стенами, ламинатом на полу и минимумом мебели. В углу шкаф с раздвижными дверцами, рядом кровать, у которой я сейчас и стояла, напротив у окна большой стол и рядом с ним глубокое кресло. На этом все.
Прошлась до окна и обратно. В комнате образцовый порядок, ни тебе разбросанных тут и там вещей, ни другого хлама, которого обычно предостаточно в любой комнате, если только ты не ждешь гостей. Интересно он помешан на чистоте
Вернулась к двери и выглянула в коридор. Вода продолжала шуметь, так что я беспрепятственно пересекла тамбур, проскользнула мимо закрытой двери ванной и очутилась в кухне. Снова огляделась, но пространство по информативности мало чем отличалось от комнаты. Просторно, чисто и…безлико. Встроенная кухня со множеством шкафчиков, стеклянный стол, табуреты, большое окно и дверь, выходящая на балкон. Из техники чайник и микроволновка. Ничего лишнего, или того, что бы рассказало о хозяине жилища и его привычках.
Разве что на столе стояли бутылка минеральной воды и пачка овсяных хлопьев, как раз таких, какие я покупаю себе. От мыслей о еде воротило, а вот вода очень кстати, во рту как раз пересохло. Надеюсь, Третьяков не очень рассердится, если я сделаю пару глотков. Открыла наугад дверцу одного из шкафчиков и обнаружила, что это как раз шкаф с посудой. Схватила стакан, вернулась к столу, налила минералки до краев и выпила залпом. Подумала, и выпила еще один стакан. Почувствовала себя гораздо лучше.
Вернулась в комнату тем же путем и за неимением другого занятия подошла к окну. Выглянула на улицу, но не обнаружила ничего интересного. Незнакомый двор, вокруг припаркованы машины. Развернулась к столу и принялась перебирать тетради и учебники.
Взяла одну из тетрадей в руки и не успела пролистнуть, как оттуда выпал и закружился лист бумаги. Подняла лист и повернула лицом к себе: карандашный набросок, какая-то девушка сидит вполоборота и смотрит в окно задумчивым взглядом. На лице мечтательное выражение и от этого лицо девушки кажется особенно красивым. Нарисовано мастерски, и черты кажутся знакомыми. Стоп, не может быть, но ведь эта девушка я…Я? Откуда это у Третьякова? Этот рисунок совершенно не похож на тот дурацкий с куклой Барби, что сейчас висит над моим столом. Но почему он подсунул мне ту дурацкую карикатуру, и скрыл этот?
— Антонова, тебе никто не говорил, что рыться в чужих вещах неприлично?
От неожиданности я подпрыгнула и чуть не выронила листок.
Сергей стоял в проходе с голым торсом, в одних лишь черных свободных спортивных штанах. Футболка в руках, мокрые волосы взъерошены. Я открыла было рот для ответа, но слова застряли. Уставилась на его грудь, плоский живот с проступающими кубиками пресса не в силах отвести взгляд. Хуже всего, он видел, что я пялюсь и возможно догадывался, что мне нравится то, что я вижу, и даже очень. А догадаться несложно, наверное, это у меня на лице написано. А именно, что я хочу прикоснуться к нему, хочу чтобы обнял и прижал к этому шикарному прессу. С трудом отвела взгляд и выставила вперёд рисунок, закрываясь от нахлынувших чувств словно щитом. — Что это? — Сама не видишь?