Омикрон

Ливадный Андрей Львович

Отсюда, с высоты в сотню метров, открывался вид на огромное пространство чудовищной свалки, со всех сторон окруженное жиденькими, еще не успевшими разрастись лесопосадками.

Рукотворный рельеф был хаотичен, неоднороден, видимо, космический мусор, который спускали с орбит специальные буксиры, сбрасывался ими с высоты в несколько сот метров, отчего одни остовы кораблей лежали плашмя, другие казались воткнутыми вертикально, третьи же навек застыли под разными углами наклона, раздавив и похоронив под собой более ранние отложения техники.

Горы

металла сливались воедино, тянулись к горизонту, где расстояние скрадывало детали их строения. Под лучами восходящего солнца поверхность кладбища искрилась вкраплениями чистого металлического блеска, но на основной площади преобладали иные, более тусклые цвета; чаще всего — серо-черный и буро-коричневый. Черный являлся цветом окалины, образовавшейся от нагрева обшивки кораблей при спуске с орбит, а бурый принадлежал окислам металла. Многие из похороненных тут кораблей изначально являлись пространственными конструкциями, не предназначенными для посадок на планеты, и потому часть их элементов была исполнена из дешевых конструкционных сталей, которые в условиях кислородсодержащей атмосферы легко поддавались коррозии, постепенно превращаясь в ржавые бесформенные комья…

Все вышеперечисленное создавало особую, освещенную солнечными лучами сюрреалистическую картину.

Желтоватый туман испарений сочился из бессистемно проложенных ущелий, создавая жутковатое ощущение того, что это не свалка отжившей техники, а некий единый механический монстр, который распластался под теплыми лучами и медленно дышит…

— Смотри сюда… — Генри бесцеремонно дернул Семена за рукав, указывая направление.

Шевцов с трудом оторвал взгляд от панорамы кладбища, посмотрев в указанном направлении.

— Видишь черный горб?

— Ну? — Семен действительно различил невдалеке покатую возвышенность.

— Это корабль.

— Да… — присмотревшись, согласился с ним Шевцов. — Похоже на общевойсковой транспорт.

— Ты был пилотом? — удивился его выводу Генри.

— Приходилось, — скупо ответил Семен.

— Короче, я тебе показал, а дальше поступай как знаешь.

— Спасибо, — кивнул Семен. — Скажи, Генри, а кроме керамлита, наших работодателей интересуют какие-то металлы?

— По большому счету нет, — ответил Генри. — Им нет смысла возиться с другими сплавами. Цветные металлы могут подождать, их добывают на Кьюиге в достаточном количестве, простое железо сейчас вообще никому не нужно, а вот сложные сплавы, которые идут на обшивку космических кораблей, стоят очень дорого.

— Сколько?

— Больше одного кредита за килограмм.

Семен только покачал головой, вспомнив расценки, предложенные Дунканом. Выходило, что, заплатив тридцать кредиток за тонну, он, отгоняя грузовики на ближайшую космоверфь, получал почти тысячу чистой прибыли?

— Какой-то дикий бизнес… — не удержавшись, заметил Семен.

— Ты еще придумай высказываться, — криво усмехнулся Генри. — Найдут тогда тебя с проломленной башкой, и никто не почешется.

— Это

я уже понял, — ответил Шевцов. — Ладно, Генри, спасибо тебе еще раз. Попробую пробиться к тому кораблю.

— Давай. Вечером буду проезжать мимо, загляну посмотреть, как у тебя дела.

Семен кивнул в ответ и молча полез вниз, к оставленному грузовику.

* * *

Следующие две недели слились в сознании Шевцова в сплошную череду изматывающих, монотонных усилий.

Он придумал свой способ прокладки прохода. Чтобы не вывозить тонны никому не нужного железа, Семен не стал разбирать завал на всю глубину. Пользуясь плазменным резаком и переносной лебедкой, он начал пробивать тоннель в сторону от магистрального проезда. Подрезая детали деформированных конструкций, он либо загибал их вверх и в стороны, формируя стены и свод тоннеля, либо отрезал полностью, укрепляя и выравнивая основание прохода, чтобы тот мог выдержать вес грузовика.

Генри Нолан регулярно наведывался к нему.

На поверку он оказался неплохим парнем, и неприятный инцидент, который произошел при их первой встрече, вскоре был забыт.

— Где ты научился таким хитростям? — однажды спросил он, удивляясь тому, как быстро прирастает длина тоннеля.

— Это не хитрость, — усмехнулся в ответ Семен. — Мы так поступали в Форте Стеллар. Чтобы не поднимать наверх породу, которая вынималась землеройными машинами, мы измельчали ее и трамбовали в основание уровня, а из больших глыб вырезали заготовки для последующей внутренней отделки.

Генри, выслушав его, задал лишь один вопрос:

— Ты отбывал срок?

— Да, — спокойно сознался Семен. — Я был офицером Альянса.

— Не повезло тебе, — сочувственно произнес Генри.

Шевцова поразила такая трактовка. Он уже привык к тому, что окружающие, узнав о его прошлом, в лучшем случае отшатывались от него как от переносчика страшной инопланетной инфекции.

— Почему ты так сказал? — Семен присел на покореженную балку.

— Я тоже воевал, — пояснил Нолан. Шевцов поначалу не поверил его словам.

— Шутишь? Сколько тебе лет?

— Двадцать…

— И кем ты был?

— Сначала техником. Служил на крейсере Свободных Колоний, — без особого энтузиазма ответил Нолан. — Потом с полгода в космической пехоте…

— Тогда почему ты тут?

Генри пожал плечами:

— А где мне быть? Мыть посуду в ресторане?

Шевцов непонимающе посмотрел на него.

— Ну, ты же ветеран. Твоя сторона победила в войне.

— Победила. Только на этом все закончилось. Союз свободных колоний распался, каждый теперь занят своими суверенными делами… Часть объединенного флота расформировали, потому что корабли выработали ресурс еще во время войны и уже давно дышали на ладан. А я был добровольцем, к тому же самоучкой, — спустя некоторое время добавил Генри. — Списали на землю по очередному сокращению.