Омега
Шрифт:
– Моим пассажирам не помешал бы перерыв. Они провели здесь взаперти шесть месяцев.
– Извините, мне очень жаль. Но с каждым часом эта штука подбирается все ближе к Лукауту. Прохлаждаться просто невозможно.
– Хорошо, – буркнула Джули.
– Уж извините, – добавил он.
Мардж удовольствовалась тем, что приветствовала свою подругу, планетолога Мелинду Парк, по комму. Но она была недовольна, и Джули подумала, что Коллингдэйл, пожалуй, влип – а рейс долгий.
Дэвид прошел через воздушный шлюз через тридцать секунд после того, как загорелись зеленые огни.
– Слава богу, – сказал
– Ничего страшного. Но вы оставляете Бергена. Кто займется приманками?
– Я.
Состоялся краткий разговор с капитаном «Аль-Джахани». Есть ли повреждения? Хватит ли припасов до прихода корабля с помощью? Можно ли каким-то образом оказать содействие?
– Мы в порядке, – ответила Александра. И, возможно, у Джули попросту разыгралось воображение, но ей почудилось невысказанное «теперь».
Коллингдэйл стоял у нее за спиной, глядя на часы, напоминая, что им уже действительно пора в дорогу, уверяя Джули, что на втором корабле все удовлетворительно.
Через восемь минут после прилета «Хоксбилл» осторожно отошел, запустил маневровые двигатели и начал разгон, готовясь к прыжку.
Джули ожидала, что будет чувствовать себя неловко из-за того, что селит Коллингдэйла в кладовой, но после того, что произошло, она не без злорадства показала ему одеяла на полу и тесные туалет с ванной.
Коллингдэйл был так рад оказаться на борту исправного корабля, летящего на Лукаут, что его ничуть не обеспокоили спартанские условия. При разгоне он пристегнулся к кушетке в единственном свободном отсеке для оборудования.
Он смотрел, как «Аль-Джахани» уменьшается, удаляясь, и испытывал легкую жалость и к Джуди, и к Нику, и к Гинко, и к остальным, кто так тяжко трудился и столького достиг. Он задумался, не позвонить ли Джуди, чтобы попрощаться напоследок, но они уже сделали это перед расставанием. Все дальнейшие слова были бы сентиментальностью.
Сейчас следовало заняться другим: сбить облако с курса таким образом, чтобы то, что случилось с командой Джуди, в конечном счете стало неважно.
Пристегнутый ремнями безопасности Коллингдэйл ждал, оглядывая пустую комнату, благодарный судьбе за то, что снова в пути. Он сомкнул веки и постарался расслабиться, но перед глазами все равно стояла Омега, обрушивающаяся на Лунный Свет. Он жалел, что у него нет бомбы, достаточно мощной, чтобы отправить проклятую тварь в ад.
В этом и заключалась проблема с идеей Хатч приманить облако. Идея была хороша и могла дать результат. Но это только отвлекло бы облако. Не уничтожило. А именно этого хотел Коллингдэйл. Сделать следующий шаг – и ликвидировать гадину.
Через сорок минут разгона «Хоксбилл» все еще не прыгнул. Во всех полетах, в которых Дэвид бывал, это происходило в течение примерно получаса. Он вызвал мостик.
– Большой корабль, Дэвид, – сказала Джули. – Требует времени. – Ее тон был умеренно враждебным. Коллингдэйл постарался вспомнить, чем мог ее обидеть. Скорее всего она расстроилась, потому что не удалось сходить в гости. Но время слишком ценно. Безрассудно потраченный час мог все решить.
– Хорошо. Я не знал.
Ему было известно,
– Не спешите, – сказал Коллингдэйл.
Дэвиду нравилось, что он оказался на корабле, который вез приманки и, вероятно, будет использован, чтобы обмануть Омегу. Он часами торчал на мостике, объясняя Джули, что в начале своей карьеры водил сверхсветовик, и хотел узнать все. Он подолгу беседовал с Биллом, ему было позволено сидеть в капитанском кресле, он с удовольствием запрашивал отчеты о состоянии, следил за расписанием технического обслуживания, выполняя все шаги вместе с ИИ.
Джули, польщенная проявленным Дэвидом интересом, показала ему корабль. Здесь – общие коммуникации, там – системы жизнеобеспечения, а тут – комплекс блока питания. Они вместе прошлись по двигательному отсеку, по отделению для запуска шаттла в нижнем грузовом трюме и по основному хранилищу, где находился антиграв-генератор.
Дэвид сам не знал, почему так заинтересовался этим кораблем. К устройству «Аль-Джахани» он был равнодушен. Должно быть, он попросту понял, что это тот самый корабль. Берген вышел из игры, и вести «Хоксбилл» в бой придется Коллингдэйлу.
Благодаря этому он снова чувствовал себя молодым. Как будто весь мир ждал, когда он покажет себя и все уладит.
– Джули, – сказал он, – расскажите мне о прыжковых двигателях. Была ли улучшена технология?
– Сомневаюсь, – ответила она. – Вряд ли за тридцать лет что-то в корне изменилось.
Дэвид две недели не получал известий от Мэри, кроме краткого выражения сожаления, что его миссия провалилась. Вообще-то, сообщение было не таким уж кратким. Она говорила десять минут. Дома все было в порядке. Некоторые из ее новых студентов отличались отсутствием здравого смысла и этики. Они изучают право из совершенно неверных побуждений.
Коллингдэйл начал задумываться, а не отпустить ли ее. Одному богу известно, когда он вернется домой; неразумно заставлять ее столько ждать. Больше всего он боялся, что Мэри обидится на него, боялся даже больше, чем потерять ее.
С другой стороны, где еще она найдет такого, как Дэвид Коллингдэйл? Это была его тайная шутка, предназначенная только ему. Но в ней была доля истины.
Настроение на корабле изменилось. Возможно, временно, но я сомневаюсь.
Дэвид Коллингдэйл кажется вполне славным. Он доброжелателен со всеми нами и извиняется за промедление, вызванное его пересадкой с «Аль-Джахани». Однако сегодня вечером мы были молчаливы как никогда в этом полете. Атмосфера неуловимым – ну, или не таким уж неуловимым – образом изменилась. Легкие товарищеские отношения последних месяцев исчезли так внезапно, будто и не существовали. Теперь мы держимся официально и осторожно, следим за тем, что говорим. И хотя логично было бы предположить, что со временем былая атмосфера восстановится, я не думаю, что это произойдет.