Омаранская сага
Шрифт:
Что ты имеешь в виду? Какой бы она была?
Спроси ее! Спросите ее, почему она пожертвовала этим.
Замешательство Браннога всколыхнулось, как лужа. Он был подобен человеку, ищущему веревку, которая могла бы вытащить его из этого состояния и поставить на берег ясности.
Для тебя, Бранног. Она сделала это для тебя.
Он уставился на нее.
Вы хотели спасти Варгаллоу. Она знала, что ты бы отдал все,
Вы предотвратили смерть Морндарка и нашу неудачу.
Я поражен тем, что вы не прочитали все это сами. Но поскольку вы этого не сделали или если вы скрыли это от себя, то пришло время вам рассказать.
Бранног снова взглянул на Руванну. Она, казалось, спала. Скрыто от меня самого», — подумал он. Он собирался поговорить с Денновией, но она отмахнулась от него, словно прогоняя надоедливого придворного. Он слишком устал, чтобы спорить, и оставил ее смотреть на великое лицо. Рот его был слегка приоткрыт, но идеально выточенные губы не двигались.
Чувства Браннога были не более ясными и хаотичными. Наконец усталость свела его судорогой. Сейчас было не время следовать тропам логики и ясности. Он сел на густой коврик из растительности и закрыл глаза, но сон ускользал от него, и тысячи безумных образов сомкнулись перед ним. Напряженная тишина острова сковала их всех, и вскоре они превратились в статуи, словно вырезанные из того же странного камня, что и лицо Зойгона.
Смятение Браннога, его сны наяву слились в единую форму. Оно двинулось из тьмы, возвышаясь над ним, и из него сверкнуло лицо, глаза огненные, полные отвращения. Это был Морндарк.
Он один вышел из уст Серафима. Его руки были по бокам; сначала он не мог их пошевелить. Когда к Бранногу вернулась полная концентрация, он понял, что Морндарк не представляет собой угрозы, просто у него истощена энергия, как у человека, который не спал несколько дней. Морндарк пошатнулся, но не позволил себе унизительного падения. Он больше не носил с собой клинков, но Бранног увидел кровь на его руках и рубашке.
Денновия и Руванна пришли быстро. Они смотрели, как Морндарк собирался заговорить, но слов еще не было.
Он жив? — тихо сказала Руванна.
Да, сказал наконец Морндарк, хотя его тон был полон горечи.
Восстановлен? — сказал Бранног.
— Моя работа здесь окончена, мой долг оплачен, — холодно сказал Морндарк. Он посмотрел на свои руки, нахмурившись, как будто никогда больше не воспользуется ими, как будто они предали его. Затем, больше не взглянув на остальных, он пошатнулся прочь.
Оставь его, сказал Бранног. Он шел к открытому рту. Зойгон! — позвал он, и это слово эхом разнеслось из пещеры тьмы. Но не было ни движения, ни ответа.
Я
Нет, сразу ответил Бранног, но она улыбнулась ему.
Я должен. Для меня это безопаснее.
Мы не можем доверять Морндарку…
Он побеждён, Бранног», — сказала Денновия. Что бы там ни произошло, это прикончило его. Никакой ловушки нет.
Остров умирает», — сказала Руванна. Это происходит уже много лет. Но этот последний акт ускорил его умирание. Если Варгаллоу жив, я выведу его. Прежде чем Бранног смог возразить, она ушла через открытый рот в темноту. Бранног последовал бы за ним, но Денновия удержала его.
Отпусти ее. Зойгон не причинит ей вреда. У нее еще есть власть, а у нас нет.
Если она не вернется быстро, я последую за ней.
Денновия как-то странно улыбнулась ему, но он постарался не обращать на нее внимания.
За воротами Руванна сразу почувствовала, как надвигается тьма, удушающая. Она боролась с этим, отталкивая его. При этом она почувствовала пульс Серафима.
Я еще жива», — раздался его слабый голос, словно откуда-то издалека, далеко под ней. Но, как и ты, я устал. Это была самая тяжелая работа из всех.
Где он?
Ниже.
Она спустилась в гнетущую тьму, не чувствуя ничего под собой, хотя шла беспрепятственно и не падала. Слепой инстинкт — это все, что у нее осталось, ее чувства были сведены на нет вакуумом, в котором она двигалась. Она несла свою волю, как факел, решив, что ей не удастся помешать, не сейчас. Она знала, что ее собственные силы, данные ей Омарой, были израсходованы почти полностью. Когда все это закончится, что останется? Будет ли у нее хотя бы столько же, сколько у ребенка, рождённого на Земле? Если бы она жила. Но она отбросила эту мысль, как будто она представляла угрозу ее прогрессу.
Ее путешествие было бесконечным, но наконец-то появился какой-то свет. Зеленый и бледный, он парил впереди и под ней. Казалось, она скатилась к этому. Она могла видеть различные формы этого внутреннего мира. Там были толстые корни и усики, как будто она забрела в нору большого животного. Она посмотрела вниз и ахнула, потому что пол комнаты был богат не землей, а грязью. Она сразу узнала его и его морской запах: элементали! Они были изменены, разбиты и расстелены, как ковер.
Омаранская грязь, Омаранская доброта», — произнес голос. Это было необходимо для работы.
Руванна пересек ее, понимая, что в болоте осталось очень мало жизни. Это было бремя, которое она больше не могла нести, отпущение ее вины. Перед ней лежало тело, распростёртое на земле. Оно было окутано тьмой, плащом, сотканным из самой внутренней ночи этого места.
Варгаллоу, сказала она, но лицо его все еще было пепельным, он покоился после смерти, по крайней мере, так казалось.