Омаранская сага
Шрифт:
— Я спрошу. Кое-кто из молодых любит испытать себя, померившись силами с уступами гор. Но ты выбрал плохое время для путешествия. Сейчас зима, и я сомневаюсь, что кто-либо из деревенских пойдет с тобой, какую бы ты ни посулил им награду.
— За золото точно не пойдут, — вмешался в разговор Гайл, ухмыляясь во весь рот. — А как насчет хорошего улова?
Корбилиан метнул на своего спутника такой взгляд, что тот немедленно отвел глаза. Ухмылка исчезла с его лица.
— Не отвечай за меня, — приказал великан.
—
Эорна принесла еду. Корбилиан подался назад и все время, пока она находилась рядом, старался держать свои затянутые в перчатки руки под столом, точно их вид был неприятен ему самому.
Брэнног заметил это, но не подал виду.
Гайлу явно не терпелось загладить свою вину.
— Я тут рассказал кое-что о нашем прошлом, — обратился он к Корбилиану и вкратце пересказал ему все, о чем поведал поселянам.
Тот задумчиво жевал. Потом повернулся к Брэнногу.
— Ладно. Зови своих людей. Я должен объясниться. Мне не хочется, чтобы они считали нас врагами или разбойниками.
Брэнног шепнул несколько слов Эорне. Та молча вышла и отправилась по деревне передавать его приглашение. Брэнног встал, чтобы отпереть переднюю дверь. Вернувшись к огню, он хотел было заговорить с великаном, но тут в комнату вошла Сайсифер. Судя по всему, она была встревожена. Прямо перед ней сидел человек, чье лицо преследовало ее во сне. Однако наяву оно было еще печальнее. Увидев ее, Корбилиан немедленно перестал есть, встал и низко поклонился. Он был огромен, его товарищ рядом с ним выглядел просто карликом. Гайл тоже пожирал Сайсифер взглядом, однако по совершенно иной причине: перед ним стояла девушка такой красоты, что у него перехватило дыхание. Покои императорского дворца кишели роскошными томными красавицами без единой мысли в глазах. Ни одна из них, как бы ни прихорашивалась, и мечтать не могла о том, чтобы приблизиться к безыскусной красоте, излучаемой этой девушкой. Но Сайсифер не видела в этот момент никого, кроме Корбилиана, и вовсе не любовь или восхищение, а трепет приковывал ее взгляд к его лицу.
— Моя дочь, — неохотно представил ее гостям Брэнног. Знал ли Корбилиан о ее даре? Быть может, он слышал о Замерзшей Тропе или у него есть там родня? Последнее предположение показалось ему самому настолько разумным, что он не удержался и добавил: — Она из Замерзшей Тропы.
— А где это? — вежливо спросил Корбилиан, и Брэнног почувствовал, что он не притворяется. Он и впрямь не знал, и вряд ли бывал там. Опасение, что он пришел сюда из-за Сайсифер, несколько улеглось в душе Брэннога.
— Отец! — возмутилась девушка. — Я живу в Зундхевне почти всю жизнь. «Зачем он об этом вспомнил»? — удивилась она.
Корбилиан, казалось, что-то понял из их обмена репликами, но ничего не сказал.
— Хорошо ли вы поели и отдохнули? — продолжал Брэнног после паузы. Гайл и Корбилиан согласно кивнули. Брэнногу хотелось отослать Сайсифер вон из комнаты, так как он все еще опасался за ее безопасность, но устраивать сцену он побоялся. Он надеялся, что она ничего не скажет ни о своих снах, ни о пророческом даре. И в самом деле, вплоть до появления соседей никто из них
— Простите нашу настойчивость, но до вашего появления Зундхевн не видел такого переполоха.
Корбилиан кивнул:
— Гайл рассказал вам, как мы очутились здесь. Я объясню вам остальное. Возможно, вы рассердитесь, услышав мои слова, но я все же рискну.
Он сделал глубокий вдох и устремил пристальный взгляд на стоявших перед ним мужчин. На мгновение он стал похож на человека, который достиг критической точки своего жизненного пути и растерялся, не зная, куда идти дальше. Но он тут же сделал над собой усилие и начал свой рассказ:
— Я должен просить вас пересмотреть знакомые с детства представления и задать себе вопрос: а достаточно ли безопасен мир, в котором вы живете? Я и впрямь причинил вам беспокойство, но по крайней мере могу обещать, что в словах моих не будет ничего, кроме правды. Запомните это. Мой рассказ чистая правда от начала до конца. Я — тот, на чью долю выпало донести до людей правду об этом и других мирах, хотя я и знаю, что немного найдется таких, кто поверит мне. Гайл поверил. Вообще-то он единственный омаранец, принявший мой рассказ. Но я верю в свою цель и, несмотря ни на что, буду продолжать идти к ней.
Пока он произносил эти слова, силы возвращались к нему, а его взгляд, обращенный к слушателям, становился все более и более спокойным. — В вашем мире обитает зло, ужасное зло, и моя цель — уничтожить его. В этом и заключается основная истина. Если вы верите мне, то есть надежда, что я смогу одержать победу.
Ярнол откашлялся и заговорил так же твердо, как и чужеземец:
— Кто послал тебя рассказать нам правду?
Взгляд его был устремлен на Брэннога, поскольку именно он говорил раньше о правде.
— Никто меня не посылал, — был ответ. — У меня нет хозяина, и, подобно людям вашего мира, я не признаю долга никаким богам.
— Нашего мира? — повторил один из старейшин. — Ты говоришь только о наших местах или об Омаре целиком? Из какой части Омары ты сам? Я не понял.
Корбилиан взглянул прямо в глаза тому, кто задал вопрос:
— Я не из Омары. Есть и другие миры. Это еще одна истина, с которой вам придется свыкнуться.
— А если мы тебе не поверим? — резко переспросил Гронен.
— Вы должны.
Последние слова произнесла Сайсифер. В комнате повисло молчание. Брэнног почувствовал, как у него на лбу выступает испарина. Он не мог ни заговорить, ни пошевелиться, хотя ему хотелось кричать. Никогда раньше не осознавал он столь глубоко несходство своей дочери с другими людьми и их настороженное отношение к ней.
Корбилиан взглянул сначала на девушку, потом на Гронена: