Ома Дзидай
Шрифт:
– То есть?
Рю напрягся.
– Я тоже ненавижу сёгуна. Больше, чем ты. Лично бы раздавил Дзунпею башку. – Садара сжал кулак до дрожи крепко. – У меня есть сотня причин убить его.
– В чём дело тогда?
– Ты будешь смеяться. Но время берет своё, и я… остыл, что ли. Мне удалось вклиниться в новое общество. И теперь я живу, как хочется.
– Звучит так, будто ты думаешь только о себе. Но ведь это не так.
– Твоя правда. Но мир, который меня бы устраивал, уже создан.
– Хочешь сказать, ты не в деле?
– Отнюдь, – усмехнулся кумитё и потрепал Рю по плечу. – Просто теперь это предложение для меня – лишь работа. Твоё дело – правое, как по мне. Но прости, прежний огонь в моей душе погас.
– Тогда назови свою цену. Я торговаться не намерен.
– Будто мне оно надо, – хмыкнул тот. – Скажи сам, сколько готов заплатить.
– Я не знаю, какие деньги крутятся в бакуто. Могу предложить тебе десять тысяч обанов. Как первый взнос. А после – ещё по одной за каждый месяц войны. Если она не закончится, где и объявится.
– Золото – всегда хорошо. Но я и так богат до безобразия.
– Тебе ещё что-то нужно, – понял старший брат.
– Ага.
Глава Дзиротё-гуми смерил меня хищным взглядом. Я вздрогнул.
– Видишь ли, бакуто – вся моя жизнь. Меня больше беспокоит, выгодно ли восстание гокудо. Сёгун увидел в нас пользу. А как поступит новое правительство?
– Я сделаю всё, что в моих силах, и обеспечу неприкосновенность, – с легкой руки пообещал Рю. – Не забывай про новые рынки, о каких в Мэйнане и слыхом не слыхивали.
– Звучит заманчиво.
Нисимото Садара окунулся с головой. По поверхности воды пошли круги. Затем он с громким всплеском вынырнул обратно.
– Это всё? – спокойно спросил брат.
– Похоже, я уже попросил много, – виновато заметил кумитё. – У меня есть ещё одно требование. Очень личное. Думаю, ты не откажешь.
– Спрашивай.
К счастью, обо мне речи не шло.
– Мне не даёт покоя эта алмазная личина. Сила, которая кроется в ней. Хоть и выглядит вещица, как обыкновенная дорогая безделушка.
– Что-то нелестно ты отзываешься о ней, – отметил Рю. – Протяни руку. Ты узнаешь о ней всё, что знаю я сам.
– Ты и так сказал достаточно. Просто хочу удостовериться в её мощи на собственной шкуре. Понимаешь, о чем я?
– Не совсем.
– Как ты знаешь, у меня есть маленькое горе. Оно следует за мной по пятам через всю жизнь. Никто не может меня полноценно ранить и уж тем более убить. Скорее уж старость придет, чем потерплю поражение. Так я думал.
– А тебе и впрямь хочется проиграть?
– Нет. Другое дело – ощутить дух соревнования. Я всегда был заведомо уверен, что не проиграю.
Садаре
– Настаиваешь на поединке, – понял Рю. – Ну и прихоти у тебя, конечно…
– До Собрания Даймё ещё есть время. Я предлагаю завтра утром встретиться за городом и помериться силами. Может, тогда я почувствую себя обычным человеком.
– Ты не понимаешь, о чём просишь. Если я увлекусь, от тебя останутся ножки да рожки. И что мне делать тогда без тебя?
– Просто постарайся не убить. Следи за тем, чтоб мы держались наравне. Когда станет совсем худо, я дам тебе знак прекратить. Если буду в состоянии.
– Я тебя предупредил, – отозвался старший брат. – Будь по-твоему, Садара-сэнсэй.
– Какое счастье, Рю-кун! – искренне воскликнул кумитё, победоносно подняв два кулака вверх. Серое лицо посветлело. – Тогда давайте выбираться. Мне-то здесь хорошо. А вам о сосудах всё-таки следует побеспокоиться.
– И вправду засиделись. Фудо, вылезаем!
– Надо бы отужинать, как вы на это смотрите? Есть неподалёку место, где подают очень вкусный тяхан[1]. Переночуете у меня дома. – Я сглотнул. – Вы мои гости ведь. В мягкой постели спать всяко лучше, чем в лесу на деревьях. Как вам мысль?
– Лучше и не придумаешь, – ответил за нас двоих Рю.
Нисимото Садара осторожно покинул воду и направился к раздевалке. За ним – Рю.
Я не спешил. Не сразу понял, как пройдёт остаток дня. Со злости ударил по водной глади и только потом покинул горячий источник.
Старший брат оделся быстрее всех и ждал нас на выходе из онсэна.
Находиться наедине с Садарой было страшно. Я спешил накинуть на себя вещи и убраться подальше. Тревога нарастала – и неспроста.
Кумитё лениво натягивал хакаму[2], таби[3] и гэта. Я стоял к нему спиной, сделав вид, будто его не существует. И не заметил, когда он подошёл сзади.
– Фудо, – неловко позвал полукровка.
Я подпрыгнул от неожиданности и обронил накидку – единственное, что оставалось надеть. Нисимото Садара продолжил:
– Без мальчика сегодня я не останусь. Но знай, с ним я буду думать только о тебе.
Признание привело меня в замешательство. Я насупился, закипая. Злость переполнила чашу терпения. Стиснув зубы, я повернулся к нему.
Хотелось высказать всё, что я о нём думаю, пренебрегая мнением брата. Я готов был угрожать, только бы остепенить кумитё. Но встретившись лицом к лицу, я увидел, насколько он был близко, почти дыша в затылок.
Я не успел опомниться. Плюнув на всё, Садара впечатал меня в стену, обхватил ладонями лицо и взял у меня то немногое, что мог по-быстрому, – поцелуй. Тело перестало слушаться, в глазах потух свет.