Ома Дзидай
Шрифт:
– Не знаю, – робко прошептал я, почесав подбородок. – Тебе было бы проще выбить признание заклинанием.
– Отбрось все страхи. Пусть для тебя это станет испытанием на мужество.
Его мягкий голос наполнил душу умиротворением. Я усомнился, не было ли это колдовством. Если поддамся, правда сорвётся с языка мгновенно.
У человека не бывает тайн, которые он уносит с собой на тот свет. Он не терпит тяжести на сердце и стремится к облегчению. Я тоже.
– К тому же, от этого может зависеть твоя дальнейшая судьба, –
– Что ж...
Взвешивать некогда. Рассказав, я ничего не потерял бы. И если откровение – плата за возможность покинуть монастырь, да будет так. Я признался.
– Меня… связывали длительные любовные отношения с сестрой, – все-таки исторг я из себя.
– Нагиса? Рэй? – Лицо его не дрогнуло. Я убедился, что он не врал. Так мой язык развязался окончательно. – Юки?..
– Юки. Да…
– Любопытно. Крайне любопытно… Как же так вышло? – Рю чуть подался вперёд. – Она ведь намного старше тебя.
– Долго объяснять, – смеялся я, чувствуя себя круглым дураком.
– Необязательно расписывать. Просто объясни, почему. Такое ведь происходит крайне редко, всегда – с треском.
– С самого детства я был вдохновлён стихами о любви – она предстала передо мной, как единственный смысл жизни. Полное единение с человеком…
– Но разве ты не искал любовь среди других?
– В том-то и дело. Но все отказывали. По самым разным причинам. Одна была воспитана иначе и не хотела связываться – ждала, когда её выдадут родители. Другая не верила в любовь и смеялась надо мной. Третья видела во мне одержимого и боялась даже близко стоять. Четвёртая просто не прониклась ко мне теми же чувствами…
– Быстро же ты влюбляешься, – отметил Рю, улыбнувшись.
– Нет. Поиски тянулись на протяжении десятилетий. Каждую я познавал долго, вдумчиво, прежде чем понять, что именно испытываю. Вокруг всегда было полно красивых девушек – на народных праздниках, весенних гуляниях и прочих мероприятиях. Так мы и знакомимся, тебе ли не знать. Нечасто находишь ту, которая западёт в сердце. А если уж получалось… один взаимный взгляд. Пара-тройка мгновений мы смотрим друг другу в душу. Оба стесняемся. Пробивает на неловкий смех. Стараемся сохранить лицо и отворачиваемся. Но внутри остаётся любопытство, тяга вновь взглянуть в эти глаза. Мне тем и нравится первая пора влюбленности…
– Причём же здесь Юки?
– Сестрёнка была единственным человеком, которому я всецело доверился. Как и она – мне. Тогда Нагиса и Рэй были совсем маленькими, вот мы с Юки и держались вдвоём, всячески помогали друг другу. Она учила меня целоваться, подсказывала, как нужно обращаться с девочками. Очень переживала. Время от времени казалось, что наша связь – нечто большее. Но я до последнего отказывался думать, что моё сердце рвётся к ней навстречу.
– Что же изменилось?
– Однажды перевернулись столы. Юки призналась, что видит во мне не только брата и друга. Тогда сломался и я…
– Именно
– Да. Но я был только рад – потому и поддался. Я никогда не задумывался, правильно ли мы поступаем. Эта постыдная любовь продлилась восемь лет. После нас застукал отец. Хотя бы только мне попало. Дальше ты знаешь…
– Почему же постыдная? Ты чувствуешь себя грязным из-за неё?
– Только из-за неодобрения в обществе. Но я был счастлив. Как никогда.
– Ты по-прежнему любишь её, так ведь? И хотел бы увидеть?
– Конечно. Хотя не думаю, что дошел бы до крайностей вновь. Мне бы снова… хоть немного… с ней повидаться.
Перед глазами проносились воспоминания о Юки. Бесценные, питавшие меня в самые тяжкие монастырские дни и ночи.
– Достаточно просто быть рядом с ней. Поддерживать родственную связь. Оберегать и болеть за неё. Как раньше…
– Я понял тебя. – Рю опустил взгляд, просеивая через жернова рассказ. – Лично я против таких отношений. Не потому, что мне мерзко. Просто в них для меня нет нужды. Вы же были вольны поступать, как вздумалось, и я не осуждаю. Если вы влюблены, пожалуйста. Произошедшее не делает тебя плохим человеком, кто бы что ни говорил. Даже если ты заслужил наказание, достаточно той свободы, которую ты уже утратил. С тебя довольно.
Мне захотелось плакать. Но в глазах не осталось слёз. Отобе прибрал их все. Я просто проникся к Рю благодарностью за понимание и уважением за мысли, которые были чужды всем остальным, кого я знал.
– Спасибо, Рю-сан…
– Не торопись. – Он махнул рукой. – Теперь я знаю, что ты за человек. А ты меня – нет. Я оценил, что ты сказал правду. Особенно, раз она кажется тебе ужасной. – Старший брат поднялся на ноги. – Ты только что стал взрослее. Там, где умирает мальчик, суждено родиться мужчине…
Я встал вслед за ним.
– Тебе нужно выбираться отсюда. Я могу это устроить. Так мы плавно переходим к моему предложению. Принять его или нет – уже твоё дело…
Знакомый по ночным видениям глумливый смех прозвучал внутри черепа, оставляя за собой, как следы, отголоски. Я заглянул брату за спину и увидел чудовище, выбиравшееся прямо из разверзшейся бреши в стене! Зубы плотоядно постукивали. Малиновый Оскал жаждал крови гостя.
– Странно… Запахло горелым. Рядом совсем. Неужели пожар?
Исчадие преисподней полностью появилось в мире живых, готовое наброситься на брата. Впервые за долгое время я испытал испуг перед этой тварью. Он встал комом в горле. Посланник Ёми потянул когтистые лапы к Рю.
Некогда было размышлять. Превозмогая оцепенелость, я только вскрикнул:
– Рю, обернись!
[1] Американское выражение: «There’s always a first time».
Часть четвертая. Опальный Император (4-3)
Глава пятнадцатая. Ацурами