Ом Свасти
Шрифт:
– У тебя неплохое тело, – утирая острым краешком свернутого платка выступившие слезы, пропищал Диксон Маатес.
– Без визуальных контактов! – зло выдохнул я, и что есть силы врезал чертову придурку по печени.
– Я буду тебя иметь... – крикнул, ткнув пальцем в уже не смеющуюся Джану, – как последнюю шлюху!
– Если это случиться, – показала зубки богатенькая тварь, – я станцую стриптиз в Метрополитан-Опера!
Сказать, что я был взбешен – значило ничего не сказать. Только что рухнул последний бастион моей самой розовой и пушистой мечты. Я сжег мосты и объявил войну. Но вместо ярости чувствовал только странную пустоту
Город-робот немедленно растворил меня в себе. Шел по висящим над землей на высоте сотен метров над поверхностью усталой планеты тротуарам, слабо понимая, куда же меня несет. Где-то на краю этого стале-бетонно-стекляного монстра, из-за Великого Океана вставало Солнце и каньоны улиц уже наполнила предрассветная дымка. Это было важно. Значимое Солнце, несокрушимые громады домов – городов, делающие свое дело компьютеры, миллионы проносящихся мимо машин с людьми нужными и не очень. Важными господами и вечно гонимыми коммивояжерами. Все и все были на своих местах, имели свою нишу в жизни или были важны для жизни других...
И лишь я, маленький винтик в большой машине, который попал туда случайно, шел по чужой земле, неизвестно куда и ни кому не нужный...
6
Клетка в клетке. Командос-3
Наступление рабочего дня я встретил у заблокированных броневой плитой ворот Всеземного Федерального банка. Внутренняя опустошенность, полное отсутствие всяческих чувств, спасло в это утро не одного человека от верной смерти.
Банковские клерки, один за другим, тянулись к месту работы и каждого сначала приходилось уговаривать вынуть из ушей квадронаушники, из глаз контактные галоэкраны или положить в карман микропульт какой-нибудь компьютерной игры. Только потом человек становился открытым для общения. И каждого приходилось убеждать, что я Председатель Севета директоров этого банка, а значит имею право пройти на следующий уровень в многоэтажном здании.
Наконец, когда время приближалось к перерыву на второй завтрак, я оказался перед дверьми со скромной табличкой: «управляющий, Игор Танкелевич». Тут терпение истощилось. Я стремительно пробежал мимо смазливой секретарши и ввалился в кабинет.
Игор встретил меня возле самых дверей.
– Здравствуй, Бертран, – широко улыбаясь, воскликнул он. – Ты стал удивительно терпелив!
– Так ты... знал, как я пытаюсь к тебе пробиться? – почему-то даже не обидевшись, вяло проговорил я.
– Обижаешь! – притворно огорчился банкир, усаживая меня в кресло сразу принявшее наиболее удобную форму. – Я контролирую ситуацию в фирме... Я хотел, чтоб ты отметил, как много служащих стало в нашем офисе. Семьдесят процентов этих людей платят зарплату нам, а не наоборот. Ты уже заработал на этой идее триста миллионов кредитов...
– А топливо звездолетов? – немного оживился я.
– Чистая прибыль перевалила за миллиард! – гордо заявил Игор.
– Ух, ты! – я не знал, что и говорить. Честно говоря, на такое и не рассчитывал. Я, конечно же, был рад свалившейся куче денег, но столь высокий
– Есть одна проблема, Берти, – наблюдая мою задумчивость, осторожно начал коротышка.
– Я слушаю, слушаю, – поспешил я.
– Из министерства экономики пришло распоряжение немедленно прекратить глобальные спекуляции свититом...
– Чем?
– Свититом. Это так называется топливо для межзвездных кораблей. Его открыл болгарский профессор Светов, лет пятьсот назад.
– Да ладно... что там они от нас хотят?
– Хотят, чтобы мы перестали скупать все появляющиеся на рынке партии стратегического топлива. Пишут, что готовы начать репрессии, если не прекратим хулиганить...
– Ясно! – прервал я настроенного на сатиру и юмор приятеля. – Напиши прямо Президенту ответ от моего имени. Напиши, что начинать термоядерную войну первыми тоже не хорошо! Но я же не угрожаю! А кто больше хулиганит, еще нужно разобраться!.. Напиши, я подпишу.
– Серьезная игра! – констатировал в миг спрятавший улыбку банкир.
– Времена сейчас такие, серьезные, – уныло выдал я. – И вот еще что! Игор! Начни-ка ты строить звездолет для нас... Или купи готовый. Нам нужен большой корабль... Чтоб вошли все средства, все архивы банка и еще тысяч пять людей в придачу... И устрой мне назначение куда-нибудь... на Луну, что ли. Меня Земля больше не держит. Я хочу смотреть на все это... со стороны. Нормальные люди только так и должны поступать. Может быть, купить пару лунных кратеров?
– Или захватить... – прошептал вдруг Игор.
– Что ты имеешь в виду?
– На Луне уйма кратеров, у них... – банкир неопределенно ткнул куда-то себе за спину, – рук не хватит все удержать. Небольшой хорошо подготовленный отряд, отправленный для поддержания стабильности в регионе...
– Бестия, – хмыкнул я. – Самое настоящее чудовище!
– Озвучиваю твои мысли... – за скромничал Игор. И тут же перешел на серьезный тон. – Сегодня же начну строительство крейсера...
– Завтра начнешь. Сегодня ты поможешь раздать долги!
Всеземной Федеральный Банк устаивает открытые приемы не часто. Вряд ли это случается чаще чем раз или два в год. С тех пор, как вспыхнула эта проклятая эпидемия коммунизма, банк не давал приемов ни разу. Необычным было и место проведения приема – Метрополитан-Опера. В огромный зал, даже не смотря на пущенную кем-то глупую шутку про «пир во время чумы», набилось слишком много народу. Все знаменитости, все бизнесмены, все политики и представители власти, все, кому что-то было нужно от банка, явились в тот вечер. Мистер Джехроуд с дочерью прибыл в первой волне...
Это все потому, что общая сумма его долгов, которые нам с Игором удалось скупить, переваливала за двести миллионов. И согласно учтивому уведомлению, скрепленному моей подписью, эти деньги он должен был вернуть в трехдневный срок. Аналитики банка заверили нас с Игором, что только чудо может помочь Джехроуду собрать за три дня такую сумму.
Ни единого человека из тысячи собравшихся в Метрополитан-опера не известили о причине бала. Ходили самые различные слухи, от чисто русских – «с жиру бесятся», до полностью абсурдных – «банк решил захватить власть». Я бродил среди людей, напрягал уши и высматривал единственного человека, ради которого все это шоу и было организованно – Джану Джехроуд.