Оллвард. Разрушитель миров
Шрифт:
– Внесите его имя в список, – наконец произнес Кониджин тоном, не терпящим возражений.
Деррик тут же замолчал, и Эрида мысленно отметила эту деталь. Но Харрсинг продолжила спорить, что было неразумно, если в разговор вмешался Кониджин.
– Сделайте, как говорит кузен, – неохотно прервала ее Эрида.
Исполнительный Ардат окунул перо в чернильницу и нацарапал имя трекийского принца на длинном пергаменте, которому предстояло решить ее судьбу. Эриде казалось, что каждая буква врезается в ее кожу.
– Пусть он лишь второй сын, но союз с ним поможет нам обезопасить северные границы, – начал Торнуолл.
Эрида едва удержалась, чтобы не сказать своему военачальнику, что знает географию лучше его. Вместо этого она поднялась со стула и медленно подошла к изумительной карте Оллварда, занимавшей всю стену. Она остановилась перед Галландом, так, чтобы видеть только его – страну, которая принадлежала ей по праву рождения и была ее единственной судьбой. Она вглядывалась в знакомые реки и города, изящно выгравированные на карте. В центре располагался Аскал, и его желтая кирпичная стена состояла из сусального золота и кусочков янтаря. Даже деревья великих лесов Варда были тщатетельно прорисованы. Эта карта стала плодом кропотливого труда неподражаемого картографа и художника, которому удалось с помощью мазков краски и покрошенных камешков воссоздать Оллвард во всем великолепии.
– Наша армия по самым скромным подсчетам пятикратно превосходит их войска. Если трекийские головорезы рискнут напасть со стороны Врат, пусть попробуют. Но я не стану связывать себя узами брака с наследником королевства, которому я нужна в большей степени, чем он мне. И прошу заметить, – продолжила она, проводя пальцами по карте, – что Трек сам не может похвастаться удачным расположением. Он зажат между славным Галландом и джидийскими волками, не говоря уже о Темурийской империи. – Она указала на северные ледяные пустоши, а затем на западную степь.
Торнуолл с задумчивым видом откинулся на спинку стула.
– Император Бхар отказался от новых завоеваний два десятилетия назад. Темуриджен процветает, а его воины лишь охраняют установленные границы.
Но это не значит, что так будет всегда. Легендарный мир, воцарившийся на западе благодаря могуществу Темуриджена, длился уже несколько десятков лет. «За него уплачено кровью, – думала Эрида. – Но такова цена спокойствия и процветания».
– Император не будет жить вечно, а я гораздо младше его, – ответила королева, снова опускаясь на стул. – Я не желаю делать ставку на миролюбие его сыновей, ведь в их сердцах может проснуться жажда завоеваний, которая горела в душе их отца, когда тот был молод. И я не стану заключать союз, если из-за него мне придется переправлять своих солдат на другую сторону Вардийских гор, чтобы они сражались и умирали за чужой трон и спасали трекийские глотки от темурийских клинков.
Харрсинг вскинула подбородок. На ее шее сверкнул изумруд размером с яблоко. Леди Харрсинг была не только проницательной советницей, но и самой богатой женщиной в Галланде. Разумеется, не считая королевы.
– Хорошо сказано, Ваше Величество.
– В самом деле, вы умеете зреть в корень лучше большинства моих генералов, – произнес Торнуолл, задержавшись взглядом на маленькой карте, которую по-прежнему держал в руке. – Хотя, должен признаться,
В его голосе звучало что-то наподобие мечтательного сожаления.
– Какая была бы война, – эхом откликнулась Эрида.
Эта картина в красках предстала перед внутренним взором королевы. Бессчетное войско Темурийских степей во главе с императором Бхаром ни разу не терпело поражения в бою. Но за последние десятилетия никто не смел бросить ему вызов. Эрида задумалась, были ли их конные лучники столь же грозны, как и раньше. Ей хотелось бы знать, смогут ли галлийские крепости и галлийская сталь выдержать подобный шторм, если он когда-нибудь разразится. А еще она думала о том, какая империя могла бы возникнуть из такого столкновения. Я бы возглавила ее, возвысившись над всеми остальными. Тогда мне больше никто не был бы нужен.
– Наши войска всегда готовы к войне и могут разгромить любую армию в мире, – резко произнес Кониджин. – В любом случае, в ближайшее время вооруженных конфликтов с Темуридженом не предвидится, поэтому обсуждать этот вопрос сейчас бессмысленно. Перед нами стоит более неотложная задача.
– Спасибо, что не даете нам отклониться от темы, кузен, – пробормотала Эрида, испытывая противоположные чувства. Он ответил ей фальшивой улыбкой. – Оставьте Осковко в списке. Нужно ли добавить других претендентов? Или, быть может, вычеркнуть какие-то имена?
Она тщательно следила за своим голосом, чтобы в нем не звенели нотки надежды.
– Герцог Рекцио из Сискарии предлагает кандидатуру своего сына и шлет вам его портрет, – прохрипел Ардат. – Я знаю, вы не хотели бы выходить замуж за близкого родственника, но его имя я все-таки тоже вписал. Кроме того, глава джидийского клана отправила вам медвежью шкуру и письмо, в котором выражает надежду на брачный союз.
Он извлек потрепанную страничку из лежавшего перед ним фолианта и передал ее королеве.
– Отправила? – изумленно переспросил лорд Торнуолл.
Эрида не была удивлена. Почти во всех королевствах люди незнатного происхождения имели право вступать в брак с кем пожелают – будь то мужчина, или женщина, или те, кто относили себя к иному полу, или же те, кто не относили себя ни к какому полу вообще. Однако у правящей королевы выбора не было, поскольку перед ней стоял вопрос о продолжении династии.
– Она не первая женщина, выражающая подобную надежду. Тем более правитель Джида не наследует престол, а избирается народом. В моем случае все иначе.
Письмо представляло собой не пергамент, а кусок дубленой кожи. Надеюсь, она принадлежала животному, а не человеку. Послание состояло из трех вытисненных слов: ты, я, вместе.
– Я и не знала, что слово «письмо» можно трактовать так широко, – пробормотала она, прежде чем отложить его в сторону. За столом раздались негромкие смешки. – Напишите благодарственную записку и отправьте ее в Джид, а шкуру – в мою резиденцию в Каслвуде.
– По крайней мере наследный принц Мадренции распрощался со своими надеждами, – сообщила Харрсинг, поднося руку к ожерелью. Голубые ниточки вен просвечивали сквозь ее тонкую, как бумага, почти прозрачную кожу. – В конце этого месяца Орлеон женится на сискарийской принцессе. Его имя мы можем вычеркнуть.