Оллвард. Разрушитель миров
Шрифт:
Когда она заговорила, в ее голосе звучала ледяная сталь.
– Этому не бывать.
Дорога стелилась вперед, к Лемарте. Разгорался рассвет, окрашивая воды Долгого моря в оттенки розового и золотого. Мелиза ушла вперед, оставив Кастио и Корэйн шагать за своей спиной. Старик зевал, пытаясь избавиться от липких клочьев сна; его колени хрустели. Этим утром Корэйн надела поверх штанов привычную свободную юбку и обулась в мягкие разношенные сапоги. Стояла теплая погода, поэтому можно было обойтись без плаща,
Она завтракала на ходу, яростно вгрызаясь в лепешку, натертую маслом, чесноком и томатной пастой. Ее длинная черная коса, толстая, как корабельный канат, была переброшена через плечо. Она смотрела перед собой сосредоточенным, цепким взглядом. Ей хотелось запомнить этот день.
«Ведь сегодня я покину единственный дом, который у меня когда-либо был».
Яркие блики солнечного света скользили по водной глади; Корэйн казалось, что они распространяются слишком быстро. Дул попутный ветер, небо было безоблачным, а течения – благоприятными. Удачный день, чтобы начать путешествие. При взгляде в эту ослепительную голубизну у Корэйн разрывалось сердце.
Мелиза ан-Амарат спустилась на причал, оставив портовый город позади и представ лицом перед волнами. Она шла с пустыми руками. Ее крепко сбитую фигуру охватывал длинный потрепанный плащ с вырезами по бокам, сквозь которые виднелись обтягивающие штаны и сапоги. Вся ее одежда была пропитана солью, накопившейся за дюжину десятков плаваний по морям Варда. На ее висках проступала седина – всего несколько прядей, сверкавших на свету, словно серебряные нити. На ней не было шляпы, и она щурилась, глядя на восходящее солнце. Она выглядела так же, как и перед любым другим плаванием – невесомой и свободной от всех забот. Она сбросила с плеч груз ответственности и любые обязательства, оставаясь преданной одному лишь морю.
Любому ребенку было бы непросто наблюдать за подобным преображением собственной матери. Корэйн созерцала его бессчетное множество раз.
Она поравнялась с Мелизой слишком быстро. Ей вдруг захотелось спрыгнуть с причала и броситься в воду, но она лишь остановилась, выпрямив спину.
Капитан ан-Амарат повернула к дочери гладкое лицо, золотисто-бронзовое от загара.
– Я вернусь домой через несколько месяцев, как ты и говорила. После этого плавания у нас будет столько денег и сокровищ, что хватит на сотню лет.
– Они у нас уже есть, – с горечью произнесла Корэйн.
Она знала, сколько золота было закопано в их саду, сколько лежало в банковском хранилище, а сколько было спрятано на берегах и островах Долгого моря. Монеты, награбленные матерью; монеты, которыми отец пытался откупиться от своего стыда. Сейчас «Бурерожденная» отправлялась в плавание вовсе не ради денег.
– Твоим желаниям и амбициям нет предела. Ты любишь жизнь, которую избрала, и никогда не изменишь ее ради другого человека. Даже ради меня.
Корэйн не обвиняла мать, а просто
Мелиза сжала челюсть.
– Это не означает, что я хочу, чтобы ты тоже вела подобную жизнь.
– Но не тебе решать, чего желаю я и кем мне предстоит стать, – сказала Корэйн.
Списки и перечни аргументов испарились, оставив за собой лишь предельно простую правду.
– Ты знаешь, что я не такая, как ты. – «Тебе не хватит характера». – И ты права, но не в том смысле, в каком тебе кажется. В моем сердце и в моей крови есть что-то, что не дает мне сидеть на месте. – Веретенная кровь, кровь Древнего Кора. Независимо от того, хочу я этого или нет. – Тебе известно, о чем я говорю.
В глазах ее матери вспыхнул огонь. Она сделала глубокий, печальный вдох.
– Ты решила поговорить об отце именно сейчас? – всплеснула руками она.
Мелиза не была наследницей Веретенной крови и не представляла, что это значит. Но в ней тоже жил беспокойный дух странствий. Она знала, каково это – жаждать перемен и новых дорог, смотреть вперед и никогда не оглядываться в прошлое.
– Меня не будет всего несколько месяцев. Я тебе обещаю, – наконец произнесла Мелиза, и где-то внутри Корэйн захлопнулась дверь. Разразилась буря. Оборвался мост. Расплелась тонкая нить.
Но впереди уже распахнулась совсем иная дверь.
– Прощай, – выдавила Корэйн сквозь сжатые зубы, стараясь не расплакаться.
Мелиза уже прижимала ее к груди, заточив в клетку своих объятий.
– Прощай, девочка моя, – сказала она, целуя дочь в висок. – Крепко стой на берегу, но обращай лицо к морю.
Корэйн сделала глубокий вдох, чтобы в последний раз ощутить запах матери.
– Благосклонны ли нынче ветра? – прошептала она, прижимаясь лбом к пиратскому плащу.
Ее мать чуть слышно вздохнула.
– Да, ведь они приводят меня домой.
Солнечный свет поглотил паруса «Бурерожденной», и она окончательно исчезла за горизонтом. Корэйн смотрела ей вслед, заслонив глаза от ярких лучей. С каждой минутой становилось все жарче. Капля пота стекла по шее Корэйн и исчезла за воротником ее длинного плаща.
– Кастио, – отрывисто проговорила девушка, закусив губу от волнения.
Старый моряк, стоявший рядом, повернул к ней голову.
– А?
Она махнула рукой в сторону склона холма, по которому тянулись городские улицы. Несмотря на ранний час, Лемарта уже ревела и грохотала.
– Я слышала, что Дома Мартия совсем недавно получила пару бочек отличного тирийского вина.
– Сейчас еще рановато пробовать вино Мартии, – отозвался Кастио. – Даже для меня.
Между пальцами Корэйн сверкнула холодная серебряная монетка, за которую можно было купить немало стаканов крепкой выпивки. Корэйн протянула пенни своему опекуну.
– Обязательно расскажи, понравится ли оно тебе.
Кастио смерил монету подозрительным взглядом, но все-таки ее взял.
– Это ведь подкуп.