Оливер Твист
Шрифт:
Оливеръ упалъ на колни, поднялъ руки кверху и, ломая ихъ, сталъ молить, чтобы его отослали обратно въ темную комнату… замучили голодомъ… исколотили… убили, наконецъ, если нужно, но только не отдавали этому ужасному человку.
— Богъ мой! — воскликнулъ Бембль, выразительно подымая кверху глаза и руки. — Богъ мой! Сколько я не видалъ сиротъ, Оливеръ, ни одинъ изъ нихъ не былъ такъ хитеръ и лукавъ… Ты самый наглый изъ нихъ.
— Придержите вашъ языкъ, сторожъ, — сказалъ второй старый джентльменъ, когда Бембль кончилъ свои восклицанія.
— Простите, ваша милость, — сказалъ Бембль, не вря своимъ ушамъ. — Не ко мн ли обратилась ваша милость?
— Да! Придержите
Старый джентльменъ въ черепаховыхъ очкахъ взглянулъ ли своего товарища; тотъ выразительно кивнулъ ему.
— Мы отказываемся подписать этотъ контрактъ, — сказалъ старый джентльменъ и отложилъ въ сторону пергаментъ.
— Надюсь, — сказалъ мистеръ Лимбкинсъ, — надюсь, судьи не составятъ ложнаго мннія о приходскихъ властяхъ, будто он виновны въ какомъ либо нечестномъ поступк, и не будутъ полагаться на несообразное показаніе ребенка.
— Судьи не обязаны высказывать вамъ своего мннія относительно этого дла, — рзко прервалъ его второй старый джентльменъ. — Сведите мальчика обратно въ домъ призрнія и обращайтесь съ нимъ ласково. Онъ, видимо, нуждается въ этомъ.
Въ этотъ же самый вечеръ джентльменъ въ бломъ жилет утверждалъ самымъ положительнымъ и ршительнымъ образомъ, что Оливера, если и не повсятъ, то ужъ наврное посадятъ въ тюрьму и четвертуютъ. Мистеръ Бембль печально и таинственно покачалъ головой, а Гамфильдъ выразилъ, что было бы недурно, еслибъ мальчикъ попалъ въ его руки; и видно было по всему, что это наврядъ ли было бы недурно.
На слдующее утро снова было вывшено объявленіе, что Оливеръ Твистъ отдается въ ученіе и тотъ, кто возьметъ его къ себ, получитъ пять фунтовъ награды.
IV. Оливеру находятъ другое мсто, и онъ впервые выступаетъ на поприщ общественной жизни
Когда молодой человкъ какой нибудь большой семьи достигаетъ извстнаго возраста и ему не могутъ доставить какого нибудь выгоднаго мста, или передать ему право на часть наслдства, или дать ему возможность пользовался наслдствомъ, то его обыкновенно отправляютъ въ море. Комитетъ, подражая такому умному и душеспасительному примру, собралъ совтъ, на которомъ ршено было отдать Оливера Твиста на какое нибудь небольшое торговое судно, отправляющееся въ далекій и нездоровый портъ. По мннію комитета это было самое лучшее, что только можно было сдлать для него: весьма возможно, что шкиперъ, придя въ игривое настроеніе духа посл сытнаго обда, засчетъ его до смерти или выпуститъ ему мозгъ изъ головы при помощи желзнаго прута: забавы такого рода, (какъ извстно многимъ) представляютъ самое обыкновенное явленіе среди джентльменовъ этого класса. Чмъ больше разсматривалъ комитетъ это дло съ выше упомянутой точки зрнія, тмъ больше находилъ онъ въ немъ преимуществъ, а потому въ конц концовъ пришелъ къ тому заключенію, что Оливера во- что бы то ни стало слдуетъ, послалъ въ море и чмъ скоре, тмъ лучше.
Мистеру Бемблю поручили собрать немедленно предварительныя свднія и выискать капитана, который не прочь былъ бы взять юнгу, не имющаго ни друзей, ни родныхъ. Возвращаясь обратно къ дому призрнія, чтобы сообщить о результатахъ своей миссіи, Бембль встртилъ у самыхъ воротъ мистера Соуэрберри, приходскаго гробовщика.
Мистеръ Соуэрберри былъ высокій человкъ, худощавый, широкоплечій, въ черномъ поношенномъ костюм, въ длинныхъ штопанныхъ чулкахъ и башмакахъ. Наружность его не производила пріятнаго впечатлнія, а между тмъ онъ отличался присущею всмъ гробовщикамъ шутливостью. Движенія его были эластичны и лицо выражало внутреннее довольство, когда онъ подошелъ къ мистеру Бемблю и крпко пожалъ ему руку.
— Только
— Вы составите себ состояніе, мистерь Соуэрберри, — сказалъ сторожъ и, сложивъ вмст большой палецъ и указательный, опустилъ ихъ въ табакерку гробовщика; табакерка была сдлана въ вид маленькой модели патентованнаго гроба. — Повторяю, мистеръ Соуэрберри, вы составите себ состояніе, — продолжалъ сторожъ, хлопая гробовщика по плечу своей палкой.
— Вы думаете? — сказалъ гробовщикъ такимъ тономъ, который не то отвергалъ, не то подтверждалъ возможность такого событія. — Комитетъ назначилъ слишкомъ ничтожную цну, мистеръ Бембль.
— Каковъ гробъ, такова и цна, — отвчалъ сторожъ, слегка улыбаясь, какъ полагается снисходительному человку.
Шутка эта пріятно подйствовала на мистера Соуэрберри, и онъ долго хохоталъ надъ ней.
— Такъ, такъ, мистеръ Бембль, — сказалъ онъ наконецъ, — нельзя отрицать, что съ тхъ поръ, какъ введена новая система питанія, гробы стали нсколько уже и мельче, чмъ они бываютъ обыкновенно; но вдь нужно же намъ имть хотя какой-нибудь барышъ, мистеръ Бембль? Во время купленный лсъ требуетъ большихъ расходовъ, сэръ; что касается желзныхъ ручекъ, то мы получаемъ ихъ по каналу изъ Бирмингама.
— Что-жъ изъ этого? — сказалъ мистеръ Бембль. — Нтъ ремесла безъ убытка. Брать барышъ не гршно.
— Разумется, разумется, — отвчалъ гробовщикъ, — не получу барыша на отдльныхъ статьяхъ, наверстаю на цломъ… Ха, ха, xa!
— Врно, — подтвердилъ мистеръ Бембль.
— Хотя я долженъ сказать, — продолжалъ гробовщикъ, возвращаясь къ тому, что онъ хотлъ сказать раньше, чмъ его прервалъ сторожъ, — хотя я долженъ сказать, мистеръ Бембль, что на мою долю выпадаетъ очень большое неудобство; дло въ томъ, что умираютъ скоре всего люди крпкіе, толстые. Люди, которые жили въ хорошихъ условіяхъ и много лтъ подрядъ платили налоги, раньше другихъ сваливаются, когда попадаютъ въ вашъ домъ. Такъ вотъ, видите ли, мистеръ Бемблъ, три четыре дюйма сверхъ положенной мрки, крупная прорха въ нашихъ барышахъ, особенно когда у тебя на рукахъ большая семья.
Посл этихъ словъ мистера Соуэрберри, сказанныхъ съ негодованіемъ незаслуженно обиженнаго человка, мистеръ Бембль почувствовалъ, что разговоръ этотъ можетъ повести къ разнымъ разсужденіямъ далеко не въ пользу приходской общины, а потому ршилъ перемнить его и перейти къ Оливеру Твисту.
— Кстати, — сказалъ мистеръ Бембль, — не знаете ли вы кого-нибудь, кто пожелалъ бы взять отсюда мальчика, приходскаго ученика, который въ настоящее время страшная обуза для насъ, мельничный жерновъ на ше прихода. И на выгодныхъ условіяхъ, мистеръ Соуэрберри, за щедрую плату! — И мистеръ Бембль поднесъ палку къ объявленію и три раза съ промежутками ударилъ по словамъ «пять фунтовъ», которыя были напечатаны римскими цифрами колоссальныхъ размровъ.
— Ахъ, да! — сказалъ гробовщикъ, придерживая его за обшитыя золотыми галунами фалды форменнаго сюртука, — объ этомъ то собственно я и хотлъ поговорить съ вами. Знаете… ахъ, какія элегантныя пуговицы у васъ, мистеръ Бембль! Я никогда раньше не замчалъ ихъ.
— Да, очень красивы, — отвчалъ сторожъ, гордо посматривая на большія бронзовыя пуговицы, украшавшія его сюртукъ. — Чеканъ на нихъ такой же, какъ и на приходской печати… добрый самаритянинъ, врачующій больного и раненаго человка. Комиетъ преподнесъ мн его утромъ Новаго года, мистеръ Соуэрберри. Сколько мн помнится, я надлъ его въ первый разъ въ тотъ день, когда производилось слдствіе по поводу разорившагося купца, который умеръ въ полночь у нашихъ дверей.