Оливер Твист
Шрифт:
Секунду или дв осматривалъ Оливеръ улицу въ одномъ направленіи и въ другомъ; онъ думалъ, что неизвстный, говорившій съ нимъ черезъ замочную скважину, ходилъ взадъ и впередъ по улиц, чтобы согрться, но онъ никого не увидлъ, кром толстаго мальчика, который сидлъ на тумб противъ дома и лъ ломоть хлба съ масломъ, отрзывая отъ него ножомъ небольшіе ломти, величиною съ отверстіе своего рта, и съ жадностью подая ихъ.
— Прошу извинить, сэръ! — сказалъ Оливеръ. — Не вы ли стучали?
— Да, я стучалъ, — отвчалъ мальчикъ.
— Вамъ, вроятно, требуется гробъ, сэръ? — спросилъ
При этихъ словахъ мальчикъ злобно взглянулъ на него и сказалъ, что Оливеру онъ потребуется несравненно раньше, если только онъ еще разъ осмлится такъ шутить со старшими.
— Ты, мн кажется, не знаешь, кто я такой? — продолжалъ онъ, вставая съ тумбы и напуская на себя необыкновенную важность.
— Нтъ, сэръ! — отвчалъ Оливеръ.
— Я мистеръ Ноэ Клейполь, — сказалъ мальчикъ, — и ты мой помощникъ. Открой ставни! Этакое ты лнивое, грубое отродье!
Съ этими словами мистеръ Клейполь ударилъ Оливера ногой и вошелъ въ лавку, стараясь принять на себя видъ достоинства и благородства, что не особенно удавалось ему. Да и трудно было мальчишк съ громадной головой, крошечными глазками, въ подранной одежд и съ глупымъ лицомъ имть видъ достоинства и благородства, а особенно, если прибавитъ къ обаятельной наружности этой особы красный носъ и желтый кожаный передникъ.
Оливеръ открылъ ставни, причемъ разбилъ одно оконное стекло той же ставней, которую онъ съ неимоврными усиліями старался стащить въ небольшой дворъ, смежный съ домомъ, куда вс ставни уносились обыкновенно на цлый день. Ноэ снисходительно вызвался помочь ему, утшая его при этомъ, что ему наврное «попадетъ». Вскор посл этого внизъ спустился мистеръ Соуэрберри, а почти непосредственно за нимъ и сама мисгрисгъ Соуэрберри. Предсказаніе Ноэ исполнилось и Оливеру попало, посл чего онъ послдовалъ за юнымъ джентльменомъ къ завтраку.
— Садитесь поближе къ огню, Ноэ! — сказала Шарлота. — Я оставила для васъ небольшой кусочикъ копченой грудинки отъ хозяйскаго завтрака. Оливеръ, закрой дверь сзади мистера Ноэ и подай ему т кусочки, которые я положила на крышку отъ кастрюли. Вотъ твой чай; поставь его на ящикъ и пей тамъ, да скорй, они ждутъ тебя въ лавк. Слышишь?
— Слышишь нищенское отродье? — спросилъ Ноэ Клейполь.
— Богъ мой, Ноэ! — воскликнула Шарлота. — Какое вы удивительное созданіе! Зачмъ вы не оставите мальчика въ поко?
— Оставить его въ поко? — сказалъ Ноэ. — Что касается этого, то онъ достаточно оставленъ въ поко. Ни мать, ни отецъ не заботятся о немъ. Вс родные предоставили ему полное право идти своей собственной дорогой. Какъ думаешь, Шарлота? Ха, ха, ха!
— О, вы удивительная душа! — сказала Шарлота, разражаясь громкимъ хохотомъ, къ которому присоединился и Ноэ; нахохотавшись вдоволь, оба съ презрніемъ взглянули на бднаго Оливера Твиста, который дрожалъ, сидя на ящик въ самомъ холодномъ углу комнаты и подая сухія корки, приготовленныя спеціально для него.
Ноэ находился въ одномъ изъ благотворительныхъ заведеній, а не не дом призрнія для нищихъ и безродныхъ дтей. — Онъ не былъ подкинутымъ ребенкомъ и могъ начертать всю свою родословную, включая сюда и родителей, которые жили по близости.
Прошло три недли или даже мсяцъ съ тхъ поръ, какъ Олверъ поселился у гробовщика. Лавка была закрыта и мистеръ Соуэрберри ужиналъ вмст съ мистриссъ Соуэрберри въ маленькой задней комнатк. Бросивъ исподтишка нсколько взглядовъ на свою супругу, мистеръ Соуэрберри сказалъ:
— Дорогая моя… — онъ хотлъ продолжать, но мистриссъ Соуэрберри взглянула на него такъ неблагосклонно, что онъ сразу замолчалъ.
— Ну?… — спросила рзко мистриссъ Соуэрберри.
— Ничего, моя дорогая, ничего, — сказалъ мистеръ Соурберри.
— Ахъ, ты животное! — оказала мистриссъ Соуэрберри.
— Совсмъ нтъ, моя дорогая, — смиренно отвчалъ мистеръ Соуэрберри. — Я думалъ, что ты не желаешь слушать, милая! Я хотлъ сказать…
— О, не говори мн, что ты хотлъ сказать, — отвчала мистриссъ Соуэрберри. — Я вдь, ничто… Пожалуйста, не совтуйся со мой. Я не желаю вмшиваться насильно въ твои тайны.
И сказавъ это, мистриссъ Соуэрберри истерично засмялась, что угрожало дойти до боле грозныхъ послдствій.
— Но, моя дорогая, — сказалъ мистеръ Соуэрберри, — я собирался просить у тебя совта.
— Нтъ, нтъ, не спрашивай меня, — отвчала мистриссъ Соуэрберри. — Спроси кого нибудь другого.
Тутъ снова послышался истеричный смхъ, очень испугавшій мистера Соуэрберри, который поспшилъ прибгнуть къ обыкновенному и всми одобренному супружескому средству леченія, которое почти всегда производитъ желаемое дйствіе. Онъ просилъ какъ милостыни, какъ знака особенной благосклонности, чтобы мистриссъ Соуэрберри дозволила ему сказать, то что она желала больше всего слышать. Посл короткаго спора, длившагося три четверти часа, ему снисходительно и милостиво дали разршеніе говорить.
— Это относительно молодого Твиста, моя дорогая, — сказалъ мистеръ Соуэрберри. — Такой у него хорошій видъ, моя дорогая.
— Какъ не быть хорошему виду, когда онъ столько стъ! — отвтила леди.
— На лиц его всегда лежитъ выраженіе грусти, моя милая, — сказалъ мистеръ Соуэрберри, — и это придаетъ ему интересный вижъ. Изъ него выйдетъ восхитительный «мьютъ» {Человкъ, нанятый стоять у дверей во время похоронъ.} на похоронахъ, моя дорогая.
Мистриссъ Соуэрберри взглянула на него съ выраженіемъ нелбыкновеннаго удивленія. Мистеръ Соуэрберри это замтилъ и, чтобы не дать ей времени отвчать, продолжалъ: