Олимпик
Шрифт:
— Не скромничай, — ободряюще хлопнул пилота по плечу Шмалик. — Ты обязательно что-нибудь придумаешь.
— Мы можем уйти по атмосфере на другую сторону Олимпика и большим крюком подлететь к крейсеру.
— С тем же успехом можем ещё полчасика подождать, — усмехнулся я. В конце концов, кто нас торопит?
Оказалось, торопят.
— Входящий вызов, — сказал пилот и тут же включил сигнал на центральный монитор.
На нас троих смотрело хмурое лицо Гриссома с вопросительный взглядом.
— Капитан, с «Яузы» спрашивают,
— Ждём, когда крейсер подойдёт ближе к орбите, полковник, — бодро отрапортовал я.
— Командор прислал сообщение, что засёк сигнал. Он думает, что это «Ковчег». Так что давайте, дуйте на орбиту, крейсер с вами свяжется.
— Но «Дрон-6», Гриссом? — возмутился я. — Он прямо по курсу. Разнесёт нас, мама не балуй. Сергеев в прошлый раз был серьёзно на это настроен.
— Чёрт. Дался тебе этот «Дрон». Попробую что-нибудь сделать. А вы взлетайте. Не теряйте времени.
Связь прервалась. Пилот, выполняя приказ Гриссома, дал на внешние антигравы энергии. «Файерфлай» завибрировал, оторвался от бетонной площадки. Процесс старта был похож на взлёт челнока с единственным отличием: челноку требовалась стартовая площадка. В паре десятков метров над землёй антигравы отключились, заработали основные двигатели. «Файерфлай» рванул в космос.
Пилоты челноков такое видят, наверное, не один раз на день, ведь им приходится совершать несколько рейсов в день. Голубое небо сменяется чернотой космоса, появляются тысячи звёзд и вот уже притяжение планеты не властно над нами.
— Беру курс на космодок, — объявил пилот. — Там нас будет труднее достать.
Ну, он профессионал, надо надеяться, и знает, что делает.
— Поступило сразу два запроса, — через секунду сказал Огюст. — С какого начнём?
— Что за запросы? — спросил Шмалик.
— Один с «Дрона», второй с крейсера.
— Вот ведь диллема, — я почесал затылок.
— «Дрон» предупреждает, чтобы мы глушили двигатели.
— Давай связь с «Яузой», дружище.
— Боевая станция собирается по нам стрелять, между прочим, — содрогнулся Огюст. На его лице появились капли пота. Не от напряжения, хотя и этого было достаточно. «Дрон-6» штука серьёзная. — Соединение по защищённой линии.
Пилот вывел изображение на один из вспомогательных экранов, оставив на центральном полную раскладку состояния орбитального пространства.
— «Файерфлай», — связаться с нами пытался командор собственной персоной. — Вызывает «Яуза». Ответьте!
— «Файерфлай» на связи, — на мостике главный пока я, так что и отвечать мне. — Извините, командор, мы подойдём к крейсеру сразу, как только сможем.
— Я в курсе и уже выслал два звена истребителей. Продержитесь немного, помощь в пути.
— Истребители? Да для «Дрона» они на один укус, коммандор!
— Ничего страшного, капитан. Они юркие. Вам всего лишь нужно продержатся несколько минут. Удачи. Конец связи.
—
— Уверен? — бросил вопросительный взгляд сержант.
— А куда деваться?
Мрачное лицо подполковника, появившегося на экране, говорило о многом. Скажем, о том, что он уже знает расстановку сил.
— Капитан Хаппельмайер, — глухо произнёс он. — Снова вы. Я подозревал это.
— Подполковник, — я развёл руками. — Извиняюсь, что в прошлый раз не послушался вашего приказа, но обстоятельства, сами понимаете.
— Вы всё разрушили, капитан, — чуть не зарычал мой собеседник. Лицо его покраснело, оно надвинулся на камеру так, что занимало весь экран. — Поставили под удар не только Федерацию, но и всё человечество.
— Всё-таки вас завербовали люди с колонии кришту, — теперь я точно знал, что к чему. — Могу заверить, ещё ничего не потеряно. Так что зачехлите пушки, они вам не помогут.
— Это вам не поможет помощь крейсера! Я успею запустить пару ракет и, на этот раз, не промахнусь.
— А смысл? Всё уже закончилось, подполковник. Кромвель погиб, «Ковчег» вот-вот перехватит крейсер. У него против «Яузы» нет шансов.
— Хотя бы отомщу, — рыкнул Сергеев. — У вас две минуты!
Связь прервалась.
«Файерфлай» только-только пересекал невидимую линию между «Дроном» и космодоком. Кораблю, после выхода на орбиту из атмосферы требовалось некоторое время, чтобы набрать крейсерскую скорость. И, пока мы будем её набирать, Сергеев успеет сделать залп. И в этот раз наш кораблик от ракет уже не уйдёт. Нам хватит одной. Вооружения на борту нет, кроме стандартных противометеоритных пушек. Против ракет класса «Галил» они ничто.
— Вот фанатик, — Шмалик передёрнул затвор пэпээс, как будто это могло помочь. — Что будем делать, капитан?
Идей не было. Время уходило с ужасающей скоростью.
— Огюст! — внезапное озарение. — Связь с «Дроном»! Срочно!
— Что собрался делать, капитан? — уставился на меня Шмалик. — Вряд ли подполковника можно уговорить не стрелять.
Всё зависит от того, ответит ли Сергеев. Если не ответит, нам конец. И если не клюнет на предложение, нам тоже конец.
— У вас осталось полминуты, — Сергеев соизволил ответить.
— Мы сдаёмся, подполковник, — быстро выпалил я. — Пилот, бери курс на «Дрон».
— Ты в своём уме? — прошептал Шмалик, выпучив глаза. Хорошо, что он не попадал в видеокамеру и Сергеев не мог его видеть. И хорошо, что сержант догадался остаться на месте.
— Не понял? — подполковник озадачился. — Хочешь потянуть время, капитан? Так учти, помощь, высланная крейсером, тебе всё равно не поможет.
— Я это знаю, поэтому принял решение сдаться. Пилот разворачивает корабль к «Дрону». С истребителями можете делать, что хотите. Я сдаюсь.