Шрифт:
Константин Арий Олимпиада-80
Аннотация
С возрастом человек все охотнее верит в сказку. Современный мир окружает его большим выбором мифов, но по-настоящему человек предан только своему прошлому. Человек склонен мечтать о своем прошлом и видеть в нем самое лучшее. Слой блестящего лака покрывает темные пятна, и со временем они становятся все незаметнее. Человек бережет светлые впечатления, и все чаще и чаще возвращается к ним. Это помогает
Эта повесть — об удивительном прошлом, таком же противоречивом и сложном, как и любое другое время. Каждый бывший в нем вынес свои впечатления, разнообразные и целиком зависящие от моральной трезвости.
Воссоздать реальную картину прошлого, пусть даже и недавнего, в условиях противоречия мнений представляется задачей довольно сложной. Для этой цели использовались всевозможные средства, но документальная точность нередко уступала художественному звучанию текста.
Права на заимствованные материалы полностью принадлежат их владельцам.
Автор показал все события так, как если бы сам был их прямым очевидцем, пронеся воспоминания о них сквозь долгую череду лет. Все это — не более чем сказка…
Олимпийская сказка…
Константин АрийОлимпиада-80
Пролог: Навстречу Олимпиаде
Величественный орел — покоритель ветров — широко распростер мощные крылья, паря в безоблачном поднебесье. Далеко внизу раскинувшись зеленой массой чернеют бескрайние просторы дремучего леса. Сейчас зоркий взгляд владыки небес высматривает добычу, достойную внимания этого грозного хищника. Никто и ничто не сможет скрыться от его цепких глаз. Но вот, — едва заметное движение выхвачено им; и орел делает победный круг, готовясь заполучить свою добычу. Краткий пронзительный крик вырывается из едва приоткрытого клюва, предвещая скорую победу и предвидя последний вздох жертвы, издыхающей в острых когтях хищника. Мгновение, — и орел, плотно прижав крылья к телу, камнем бросается вниз, рассекая воздух подобно стреле, нашедшей начало своего полета от до предела натянутой тетивы.
Мишенью, выбранной им для атаки был медведь, едва проснувшийся после долгой спячки и вылезший из берлоги для осмотра своих угодий в поиске подходящей добычи. Точнее не сам медведь — даже такой бесстрашный хищник как орел не столь безумен, чтобы бросить вызов бурому хозяину леса. Его мишенью была огромная рыба, только что выловленная лесным владыкой из кристально чистых вод быстрой речки, еще трепещущая в бесплодных попытках выжить в незнакомой среде враждебной ей стихии.
Орел сделав завершающий круг, стремительной молнией бросился вниз, глубоко вонзая свои кривые когти в рыбу и мощно взмахивая крыльями в попытке моментально ретироваться. Медведь, на мгновение ошалев от столь дерзкой попытки присвоения его законной добычи, поднял могучую мохнатую лапу и нанес мощный удар прямо в белоснежную голову атакующего.
Неудачливый захватчик, несколько раз перевернувшись в воздухе, мягким комом упал в невысокую траву неподалеку от места недолгой схватки. Медведь угрюмо поворачивает голову в сторону своего внезапного противника, бросая на того недобрый взгляд и ожидая повторения атаки. Но поверженная птица даже и не пытается взять реванш, небольшими прыжками все дальше отдаляясь от места короткого поединка, неуклюже оттопыривая поврежденное в битве крыло.
— И вот, мы только что
— Макс, давай собирайся, нам уже выезжать пора, — перебил телеведущего донесшийся из соседней комнаты грубый голос отца Макса, заядлого рыбака, делающего сейчас последние приготовления перед выездом на ночную рыбалку, запланированную ими еще на прошлой неделе.
— Да, сейчас, только досмотрю «В мире животных», — прокричал ответ Макс.
Сегодня их путь лежал к озеру Карнай, разлившему свои воды недалеко от уютно расположившегося на Русской равнине небольшого провинциального городка Саранска. Когда-то этот городок был основан как крепость на самой границе заявляющего о своем величии Московского государства. Здесь границы державы охранялись доблестными русскими, эрзянскими и татарскими воинами, отважно стоявшими на страже своих владений. Да и по сей день укрепительные сооружения, возведенные трудолюбивыми руками древних защитников, прошедшие урбанизацию и индустриализацию советского времени, напоминают о доблестных подвигах стародавних лет, все так же взывая к охранению родной земли.
— Ну что, долго ты? Я собрался, тебя жду, — отец Макса, коренастый мужчина среднего роста, с широкой грудью и сильными руками, с нотками недовольства в голосе заглянул в комнату.
— Да, все, уже иду, — Макс выключил телевизор с идущими по экрану финальными титрами, прихватил теплую куртку и выбежал на улицу, сев на переднее пассажирское кресло старенькой, но еще шустро ездящей «Лады», способной запросто развить скорость до ста двадцати километров в час.
Отец вышел из дома, сел на переднее сиденье, и заводя двигатель обратился к нашему герою:
— Ну что, поехали?
— Поехали, — махнул рукой тот.
Выехав на проезжую часть они направились в сторону небольшого села, неподалеку от которого и располагалось выбранное ими для рыбалки озеро.
Доехав до села и проехав по пыльной полевой дороге, наши рыбаки наконец доехали до места назначения и оставив машину неподалеку от береговой линии, стали делать финальные приготовления перед рыбалкой.
— О, здорово хлопцы! — из-за свисающих до самой земли ветвей плакучей ивы вышел невысокого роста старик, как видно довольно обрадованный внезапной встречей.
— Здорово, дед Макарий, как здоровьице? — поприветствовал старого знакомого отец Макса.
— Да как оно, день прожили, да и ладно, авось завтра еще поживем, — дед Макарий с любопытством рассматривал спиннинг, находившийся в руках у Макса. — А это что у тебя, внучок?
— Это? Это, дед Макарий, спиннинг. Сверхпрочный. Японский. — протягивая удилище деду произнес Макс.
— Понятно. В наше время и не было таких даже, — дед Макарий покрутил в руках спиннинг и вернул его Максу. — Да, и не нужно, впрочем, удочек вон из орешника настрогал, так самое то.
Дед Макарий постоял еще немного, внимательно наблюдая за действиями отца Макса колдовавшего с приманкой, и, скрутив козью ножку из отборного табака-самосада, пахнув облаком ароматного табачного дыма, произнес:
— Ладно, пойду я посмотрю, глядишь и поймалось чего, — дед скрылся за ветвями плакучей ивы.
— Пойду я тоже с ним посижу, — обращаясь к своему отцу и прихватывая спиннинг, сказал Макс.
— Ага, давай, — отец Макса закидывал удочки, напевая себе под нос какой-то мотив, и не особо обращая внимание на происходящее вокруг.