Олигарх
Шрифт:
— И как ты, батенька, собираешься это делать? — изобразив некоторую задумчивость, спросил я.
— За каждую работу назначить определенную цену, сделал — получил, — я тут же оценил это предложение и пошел дальше.
— Хорошо, но у тебя два работника, один из них делает работу за час, другой за два. Как тут быть?— решил я подтолкнуть Яна к идеи установления нормы выработки.
Он тут же не задумываясь, выдал ответ.
— Надо будет установить не только объем работы, но и время её выполнения, — почти горячо, господин управляющий похоже основательно
— Надо будет установить время, которое работник обязан отработать за неделю. — продолжил Ян излагать свою идею. — И обязательно ввести штрафы за нерадивость. Только вот не знаю как это назвать, слово жалование тут не подходит.
— Давай назовем это зарплатой, — предложил я.
Вскоре к нам присоединился Сергей Петрович. Просидев два дня мы «разработали» знакомую мне сдельно-премиальную систему оплаты труда. А ряду «ответственных» работников решили назначать твердое жалование с поощрительными премиями за хорошую работу.
Подводя итоги нашего мозгового штурма, я быстро составил таблицы должностных окладов, таблицы нормы выработки и под мою диктовку Сергей Петрович написал должностные инструкции, внеся в них творческие дополнения соответствующие реалиям 19-ого века.
Большого труда мне это не составило, в своё время я несколько лет был профсоюзным активистом и много раз участвовал в разработке коллективных договоров.
Не откладывая в долгий ящик, я приказал Яну еще до начала полевых работ провести эксперименты с внедрением нашей задумки. Всё таки на дворе 19-ый век и такая правильная и умная система оплаты труда может взять и не сработать. И может получиться так, что переведя всех на оброк я останусь без рабочих рук для обработки своей земли.
До июня Ян должен будет прислать мне человека с отчетом каждую неделю, а затем посылать отчет ежемесячно. А при возникновении каких-нибудь проблем присылать гонца с печалькой немедленно.
Закончив это неотложное дело я тут же уехал из имения, тем более что в этом была огромная необходимость: нашлись покупатели на дома в Москве и Коломне.
Сделки к моему удивлению прошли как по маслу, сначала были проданы московские дома, а потом и коломенский. Совершенно неожиданно нашелся покупатель и на нижегородскую недвижимость.
В наших московских домах было много всякой всячины, имеющей немалую ценность, в частности были достаточно ценные картины европейских мастеров, дорогая редкая мебель. Я решил продавать всё как есть и в итоге распродажа княжеской недвижимости принесла мне дензнаков больше запланированного.
Сергей Петрович остался в Москве завершать оформление продаж и погашение имеющихся долгов в Первопрестольной, а я направил свои стопы в Петербург.
Снег уже почти везде сошел, реки стремительно возвращались в свои берега и везде было великолепие пробуждения природы после зимней спячки.
Настроение у меня было великолепное. Первые отчеты
До массовых полевых работ дело еще не дошло, шла только подготовка к ним, внедрение новой системы шло успешно и Ян уже не беспокоился о возможном дефиците рабочих рук. Мало того к Осокину, которого назначили помощником управляющего на заокских землях, пришло наниматься несколько мужиков из соседних имений.
Ян переслал мне и первый отчет из Арзинова, там конечно было не так как в Новосёлово, но вполне приемлимо для меня. Дома у Лукоянове и Починках были быстро проданы и Иван спрашивал разрешения вложить часть вырученных денег в реконструкцию трактира. Марфа подробно расписала что и как они планируют сделать. Я тут же написал им о своем согласии.
Еще Иван прислал письмо отца Сергия, который извещал меня, что он принял приход нашего храма. Это меня очень порадовало и я послал Ивану распоряжение о выделение средств на возобновление строительства каменного храма.
Матвей во время прибыл в полк и успел мне то же прислать письмо. В Питере все тоже было без неожиданностей и все мои распоряжения выполнялись. Покупатели на наши дома на Лиговке и Васильевском уже нашлись и только требовалось мое присутствие. Станционный смотритель Сидор Пантелеевич получил увольнение со службы, Матвей захватил его с собой и временно поселил его на Пулковской мызе, где тот сразу же начал что-то мастерить.
Одним словом всё у меня пока получалось. В Твери уже закончили сооружение наплавного моста, я без проблем переправился через Волгу и вечером семнадцатого апреля был в Петербурге.
Абсолютно все в нашем доме собирались на пасхальную службу и мне было очень приятно, что мы так во-время вернулись. Я видел как нервничают мои камердинеры из-за опасения не успеть, да и самому очень хотелось успеть и пойти в храм вместе со всеми.
В детстве и юности я как большинство в Советском Союзе был далек от церкви. Но как многие был крещеным и знал, что на Пасху едят крашеные яйца и говорят что какой-то Христос воскрес. Но это все у меня не вызывало ни какого интереса и я сознательно избегал даже разговоров на эту тему.
Совершенно неожиданно для меня жена перед смертью попросила отпеть её. Попросила и попросила, ничего у меня в душе не ёкнуло. Но во время панихиды со мной что-то произошло, я оказался как бы в другом мире и перестал понимать происходящее. В этот момент ко мне подошла какая-то старушка и тихонько сказала:
— Милок, ты завтра вечерком приходи на службу, а потом с батюшкой побеседуй.
Так начался мой процесс воцерковления. Я по-прежнему избегал разговоров на эту тему, но уже по другой причине. А вот однажды пришлось не только разговаривать, но и пустить в ход кулаки, что бы пресечь хулу на Господа.