Олигарх 6

Шерр Михаил

Переговоры естественно шли не на прямую с императорским фаворитом, а с лицом им на это уполномоченным и судя по результатом, у него были большие полномочия.

Кирилл с ним имел одну личную встречу в монгольской Угре две недели назад. Маньчжурский переговорщик ждал в каком-то секретном месте в её окрестностях и разговор был тет-а-тет без свидетелей и переводчиков.

Собеседник Кирилла представился господином Го. Это был седой, худощавый мужчина лет сорока, одетый как простой маньчжурский офицер.

Мундир на нем сидел вполне естественно, явно был не первой свежести, но чистенький и опрятный.

Кирилл свободно говорит на китайском и маньчжурском, а господин

Го продемонстрировал почти совершенное владение русским языком и российских реалий. Например он знал кто такой светлейший князь Новосильский.

Но главным было то, что маньчжурским переговорщик отлично знал реалии современной империи Цинь.

Я читал о трудностях переговоров с китайцами, а в Петербурге дважды встречался с теми кто имел личный опыт и рассказ Кирилла меня поразил.

Наши предложения господину Го передали заранее и фактически для Кирилла встреча свелась к выслушиванию уже принятого решения.

Доклад Кирилла был об истории и технике самих переговоров и получился настолько полным и исчерпывающим, что вопросов к нему по этой части оказалось.

Когда же дело дошло до изложения итогов, Кирилл расстелил подготовленную карту и начал объяснять, сразу же показывая все на ней.

Потом, в смысле задаваемых вопросов, не наступило, доклад был настолько полным и исчерпывающим, что их не оказалось.

— Господин Го сразу же заявил, что разговор он будет вести только о левом береге Амура и его низовьях. И я сделаю еще небольшой экскурс в историю для понимания происшедшего, — предыдущие посвящения в историю судя по всему уже прилично утомили моих товарищей, но я слушал с большим удовольствием, отмечая их точность и полноту.

— Если это необходимо для понимания, то даже обязательно, — мое мнение естественно решающее и Кирилл сразу начал свой исторический экскурс.

— Главной проблемой переговоров в Нерчинске была языковая, русские знали только русский, а маньчжуры маньчжурский. Но в составе делегаций были иезуиты, два француза у них и поляк у нас. В итоге переговоры шли на латыни, думаю все представляют как это выглядело на практике, а договор был составлен в трех экземплярах на русском, маньчжурском и латинском языках. Русский оригинал утрачен, есть только копии, да его изложение в «Статейном списке» Федора Головина, — это я уже знал, Михаил Дмитриевич в Москва и Петербурге всё перерыл.

— А вот с двумя другими экземплярами всё не понятно. У господина Го была полная копия договора на латинском языке с какими-то дополнениями на маньчжурском. И вот тут начинается самое интересное.

Кирилл немного придвинул к себе карту и взял в руку указку.

— В русском варианте было написано: « Река, именем Горбица, которая впадает идучи вниз, в реку Шилку, с левые стороны, близ реки Черной, рубеж между обоими Государствы постановить». Все понятно и однозначно, так сейчас и проходит русско-китайская граница. Но текст Нерчинского договора недавно по приказу графа Нессельроде перевели, если так можно выразится на современный русский язык и одно из предложений в его первой статье о границе выглядит так: «Сделать границей реку Горбицу, находящуюся близ реки Черной, именуемой Урум и впадающей с севера в Сахаляньулу». Сахаляньулу это Амур, а не Шилка. Самое поразительное, что так указано в маньчжурском варианте, а в латинском вообще не понятно как, — а вот это для меня большая новость. Я то всегда полагал, что прохождение в текстах договоров принципиальных расхождений нет.

Я манчьжурское изложение этого пункта договора не знал, а господин Бальзаминов сумел раскопать копии русского и латинского вариантов

и старые документы и карты в общем-то его подтверждающие. Наши всегда ориентировались на русский текст. А тут получается, что у Нессельроде, когда он распорядился адаптировать текст под современный язык, был манчжурский текст. Почему интересно этот вопрос сейчас не поднимается официально.

Этот экскурс произвел большое впечатление на всех присутствующих и они очень оживились. Я же понял о чем сейчас продолжит говорить Кирилл и не ошибся.

— Академик Герард Фридрих Миллер, сто лет назад выявил неидентичность русского и латинского текстов договора, показал неопределённость делимитации границы к востоку от реки Горбицы в связи с неясностью географических ориентиров, наметивших её и отметил, что в районе разграничения существует две Горбицы и две реки, которые носят название Урум или Чёрная и являются ориентиром, согласно тексту договора, для опознавания Горбицы.

Фраза у Кирилла получилась какая-то тяжелая и заумная. Тако точно лучше иметь её письменный вариант, читать, а затем разбивать на отдельные простые предложения для полного понимания.

— Про это я слышал, — неожиданно Кирилла прервал Ян Карлович, — в Иркутске есть люди считающие так же.

Глава 10

Кириллу похоже поддержку Яна расценил как комплимент и довольно улыбнулся.

— Спасибо, Ян Карлович, если что поправите меня, — Ян тоже довольно улыбнулся и соглашаясь кивнул головой.

— Итак, господа, продолжаю. В 1735-ом году академик Герард Фридрих Миллер побывал в Нерчинске, где якобы выяснил, что в районе разграничения существует две р. Горбицы и две реки, которые носят название Урум или Черная, и являются, согласно тексту нерчинского договора, ориентиром для распознавания Горбицы. Первая из них, по словам Миллера, была Малой Горбицей, которую русские считали границей. Она впадает в Шилку и её левым притоком является река Черная. Другая река Горбица, Большая по Миллеру, впадала в Амур, но значительно восточнее. Эти примерно 530-ть верст от Нерчинска. Вблизи нее в Амур впадала река Уру или Урка. Эти названия по мнению Миллера, соответствовало ориентирам, указанным в тексте договора, — Кирилл оторвался от карты, на которой от показывал всё, что говорил и посмотрел на Яна.

Ян Карлович утвердительно кивнул и Кирилл тут же продолжил.

— Река Большая Горбица, по мнению Миллеру, якобы была позже переименована в Амазар. Эта точка зрения даже отражена в академическом Атласе Российском, но никаких конкретных последствий не имела.

— Вы, Кирилл Петрович, надо полагать эту точку зрения не разделяете? — спросил Иван Васильевич с какой-то не понятной интонацией.

— Если честно, то у меня твердого мнения нет. С одной стороны, — Кирилл показал на перечень старых карт и документов, подтверждающих границу по нынешней Горбицы, — с другой стороны, разночтения текстов договора. То, что Становой хребет начинается не в верховьях Горбицы и карты из атласа Дюгальда, которым пользовались во времена заключения договора. Не знаю.

— Хорошо, — я накрыл рукой изображение на карте спорного района, — какой практический резон из всего этого получается?

— Самый простой, Алексей Андреевич. Как я уже сказал, господин Го все решил заранее и Приморье он отказался обсуждать категорически. Жесткое и однозначное «нет». Район между двумя Горбицами Миллера, на основании того, что я изложил Го согласен признать спорным и на двадцать пять лет сдать нам в аренду, — цифра 25-ть меня меня в буквальном смысле кольнула и я на мгновение выпал из происходящего.