Олигарх 4
Шрифт:
Придя в себя от изумления, я задал ему резонный вопрос.
— Молодой человек, как вы себе это представляете? — про Гавайи я особо не думал и не собирался туда до поры до времени влазить. То, что там много американцев мы знали и было решено туда без нужды не заходить, береженого бог бережет. Конфликтов со Штатами я до поры до времени решил избегать. Хотя отлично знал, что скоро начнется бум китобойного промысла в наших водах и схлестнуться с ними по любому придется.
— Вы русский и ваши соотечественники пытались закрепиться на наших островах. Память о них осталась неплохая, если выбирать
Но то, что я услышал дальше опять лишило меня дара речи.
— Я, ваша светлость, знаю кто вы такой и это самое главное.
«Сейчас я похоже услышу о себе нечто, например, меня провозгласят богом», мелькнула у меня мысль, но услышал я не менее ошеломительное.
— Вы очень богатый человек и враг моих врагов, — за подобным должна была последовать канстатация, что я его друг, но тут меня ожидало нечто другое. Джон делает мне сногсшибательное коммерческое предложение.
— Я вам предлагаю выгоднейшую коммерческую операцию, — тут мой собеседник делает паузу и она получается очень эффектной, — купить Гавайское королевство, как говорится, с потрохами.
К этому моменту я понял, что наша беседа это одно сплошное изумление и на такое предложение среагировал быстро.
— Давайте-ка, Джон, подробненько: кому, сколько, за что и как. Мне почему-то кажется, что у вас есть и какой-то конкретный план. Но сначала я хочу знать источник информаии обо мне, — в данный момент это меня интересовало больше всего.
— Извольте. Я не могу вам сказать имя этого человека, потому что просто не знаю. Но вы ведь помните японца, с которым вы вели переговоры на Курилах?
Еще бы не помнить, я часто вспоминал этого человека. Он мне не давал покоя своей не похожестью на остальных японцев.
— Перед своим побегом я занимал должность при королевском дворе и готовился к поездке в Америку. Неожиданно мне предложили провести переговоры с внезапно прибывшим к нам японцем. Нашими властями было арестовано японское судно, его экипаж соглашались освободить за некую сумму и я должен был узнать, сколько японцы готовы заплатить, — что сейчас я услышу было понятно, но вот как это связано с подробной информацией о моей персоне, вернее о моем богатстве.
Джон вероятно уже устал от нащего разговора, сидя в кутузке здоровья не наберешься, особенно если до этого ты какое-то время болтался в океане на птичьих правах, а до того несколько недель скрывался в разных схронах да лесах.
Он сделал несколько глотков прекрасного тонизируюшего чая с добавлением каких-то местных трав и продолжил.
— Совершенно неожиданно этот человек сумел разговорить меня и я наговорил много лишнего. Когда я сошел на берег с японского корабля, в капитанской каюте которого шли переговоры, меня хотели схватить, но неожиданно люди этого человека пришли мне на помощь и мне удалось скрыться. Потом этот японец спрятал меня на своем корабле и вывез из Гонолулу. Уже в море я пересел на корабль идущий на Аляску, — лицо Джона скривилось в какой-то грустно-иронической ухмылке. Он допил свой чай и откашлялся.
— Перед расставанием он сказал что вы очень богатый человек и можете помочь моей родине. И что он очень сожалеет о возникшем конфликте с вами, Японии было бы лучше с вами дружить.
Так, очередная загадка. Какой-то неведомый японец знает о моем богатстве. Интересно каким это образом и каких неприятных сюрпризов надо ждать.
— А кто этот человек? У вас не возникло каких-нибудь предположений? — вопрос конечно риторический, задайте мне его и я сейчас ничего не смогу ответить. А ведь я сам с этим человеком общался.
Но с Джоном похоже у нашего общего знакомого была немного другая ситуация и он говорил с ним не так как со мною.
— Он не представиться, вернее сказать представился своей функцией, сказал, что он представитель сегуна. Из беседы я сделал вывод, что ему нет и тридцати и он несколько лет провел в Еаропе, в основном в Англии. Из последнего визита туда он вернулся накануне.
Это что-то обьясняет. При желании в Англии можно навести обо мне справки и составить какое-то мнение о моей персоне. Тем более, что этот «представитель сегуна» явно птичка интересного полета.
— Хорошо, господин Смит. И каков ваш план? Что вы имеете предложить мне? Надеюсь это не государственный переворот или вооруженная иетервенция?
— Что вы, ваша светлость, я всего лишь предлагаю вам купить Гавайи. Это будет потрясающе выгодное вложение капитала, — а вот теперь мой собеседник улыбался во весь рот весело и как-то торжественно. Так в нашем лондонском клубе оьъявляют о выигрывшей ставке.
Вероятно он решил, что мне нужно дать какое-то время для обдумывания своего предложения, так как Джон взял паузу и вопросительно узрился на меня.
Через какое-то время он видимо решил, что я созрел для восприятия его «гениального» предложения и начал развивать свою идею.
— Американцы все как один с радостью продадут свой бизнес. Им сейчас у нас пренадлежит практически все, других иностранцев нет, а наши вожди и королевская семья уже опять в долгах. Когда королева-регент подписывала договор с Америкой, долги вождей составляли сто пятьдесят тысяч долларов. Американцы их кому простили, а за кого сами заплатили. После этого католики и все другие иностранцы были изгнаны с наших островов.
Идеи с покупкой землицы у маньчжуров мне приходили в голову, но вот подобный финт с Гавайями с голову не приходил, хотя скорее всего это будет сделать элементарно, все зависит от полноты налитого стакана.
— И какова предполагаемая стоимость всего этого мероприятия? — я постарался нотки иронии все равно в свой вопрос вставить, хотя уже же решил, а почему бы и нет.
— Вам наверное привычнее оперировать в фунтах. Так вот по моему мнению, абсолютно на всё уйдет не больше двух-трех миллионов. Это если американцы в массе окажутся очень упертыми и не пожелают продавать свой бизнес по разумной цене, а вам в итоге придется соглашаться на заоблачные цены. Но главное заплатить все долги королевской семьи и вождей. Они после этого станут покладистыми и с ними легко можно будет договориться обо всем.