Олигарх 4
Шрифт:
Дополнений естественно не оказалось и я я начал излагать свой план.
— Чукотский географ Николай Дауркин, а затем казачий сотник Иван Кобелев сообщали что это поселение расположено на берегах какой-то реке Хеуверен, но это было в восемнадцатом веке, в нынешнем никаких ничего подобного не было. Поэтому действовать будем следующим образом. Насколько я знаю на этом полуострове есть только одна река, на берегах которой есть лес. Это река Коюк. Вот она, вернее её устье, — я показал указкой на точку предполагаемого устья этой реки.
Тут надо сказать
— Организацией экспедиции на эту реку займутся господа Колмаков и Лукин. Задача минимум обеих экспедиций до начала зимы: подготовить и желательно освоить опорные тоски маршрутов в устье рек: Коюка и Уналаклит и провести там разведки местности. Требования Главного Правителя Компании никто не отменял и заготовку пушнины надо интенсифицировать.
Кирпичных дел мастера я оставил на закуску и до самого конца совета он сидел и просто слушал.
— И теперь, господа, последний вопрос, но очень важный. Строить будем здесь на века. Поэтому нужен кирпич и прочие строительные материалы. Кирпичных дел мастер у нас господин Тихонов, прошу любить и жаловать и помогать ему. у него неплохо получается привлекать к работе местных, но сырья маловато и его поиски тоже общая задача. И самое последнее, в моё отсутствие самый главный здесь господин Леонов Павел Александрович.
Глава 23
Через неделю мы вернулись на наш строящийся золотой прииск. Его решили называть Золотой Северный или просто Северным.
Ефим Капелов за это время закончил выгрузку всего привезенного для прииска, кипела работа по его строительству и уже началась сама золотодобыча.
Приисковый поселок Ефим решил пока сделать временным, а вот когда будет обработан более-менее приличный участок пляжа и прилегающей к нему территории строить там уже постоянный поселок.
Постоянный конечно относительно. Он все равно будет кочующим.
Ефим решил сразу же попробовать шахтный способ добычи и метрах в ста от береговой линии уже заложил первую штольню.
К моему огромному удивлению уже был первый результат, почти сто килограмм в основном золотого песка. И это при том, что работала одна промывочная машина, для запуска второй пока не хватало рабочих рук.
Настроение у всех на прииске было приподнятое, еще бы каждый из них уже реально заработал несколько тысяч за какую-то неделю.
Экипаж «Хабарова» принимал в строительстве деятельное участие, железно желающих оставаться среди них почти не было, только несколько человек колебались. Но вот, то что за участие в этой экспедиции они тоже получат какое-то количество золота очень стимулировало всех моряков.
Все лето я мотался между нашими городами на Аляске, успел побывать и в Новоархангельске, и Николаеве и еще раз в
Утром первого сентября мы, находясь на нашем прииске, собирались окончательно покидать его в этом первом сезоне золотодобычи.
Прииск был построен и исправно работал. На нем работало ровно пятьдесят человек, плюс управляющий Ефим Капелов.
Две промывочные машины работали день и ночь, выдавая каждый день золотой песок и иногда замородки. Большие попались всего дважды, один потянул на полтора килограмма, другой почти на два.
Уже заработала золотая шахта. Она была еще маломощная, но каждый день на гора поднималось не меньше центнера породы из которой извлекалось золото.
Шахта каждую неделю расширялась, в ней стабильно работала бригада из десяти человек. Уже твердо было решено, что на предстоящую зиму золотодобыча на пляже приостановится, а вот шахта вставать на зиму не будет.
Как в реальности это будет выглядеть еще совершенно не понятно. На прииске должно будет остаться тридцать с хвостиком человек. Они будут бригадами по десять человек сменами работать в шахте и во время отдыха еще и охранять прииск.
После недолгих размышлений вокруг прииска решили поставить деревянный частокол и обзавестись сторожевыми собаками.
В двадцати верстах от прииска на мысе Толстом была большая деревня эскимосов. С ними удалось установить прекрасные отношения, они даже признали власть назначенного нами старосты деревни или тойона. Здесь правда была небольшая натяжка, тойоном мы назначили родового старшину этого поселения, который я думаю бы стал бы им и без нашего участия. Прежний старшина отошел в мир иной и наши люди просто подсуетились.
Тем не менее наше назначение имело большое значение. Авторитет тойона среди местных эскимосов поднялся чуть ли не до небес, он стал называть себя на русский лад Тимофеем и согласился принять Святое Крещение.
Сказать что от эскимосы этого селения выиграли от соседства с прииском, значит ничего не сказать. Эскимосы селения получали от нас все необходимые им товары можно сказать по первому требованию и по льготным ценам.
Конечно это был не альтруизм с нашей стороны, чистой воды взвимовыгодный бизнес. Эскимосы при необходимости привлекались для работы на прииске, обеспечивали нас дарами моря и мясом оленей карибу, помогали в охране и на них целиком лежало сообщение с Михайловым.
Название этого селения было какой-то Азачагмут или мют, но наши люди стали называть его Азачи.
В конце лета произошло очень значимое событие, двое нашиз холостых золотодобытчиков решили обзавестись женами — эскимосками из этого селения. Причем одна из невест была внучкой тойона. Эта пара после окончания сезона собиралась на зиму отъехать в Азачи.
Следующая крупная эскимосская деревня была на восточном берегу залива Головнина, там где его берега разделяло всего три с половиной версты. Это селение местные называли пол разному: Сикик и Чингик, но у нас прижилось название Чиник.