Олигарх 4
Шрифт:
Cемен Гордеевич был потомственный дворянин и лекарь в третьем поколении. Все новации Матвея доктор Афонин пропустил через себя и в итоге принял. Когда у меня возникла нужда в хороших корабельных врачах, Семен Гордеевич сам вызвался пойти с нами, а затем изъявил желание остаться здесь. Его жена была ему верной спутницей и добросовестной помощницей и при первой же возможности присоединилась к мужу. Она была из семьи потомственных московских повитух и благодаря мужу стала одной из первых русских женщин-акушерок.
Чета Афониных имела зарубежный
Медицинская команда была специально подобрана и подготовлена Матвеем, те из них, кто пожелает вернуться через пять лет в Россию, будут богатыми людьми, светлейший князь организовал им золотой дождь.
Результат уже налицо. Все население края привито от оспы. Резко снизилась смертность, особенно детская и материнская. На стройке дороги никто не мрет.
Японцы и англичане работают лучше всех, им начальник Камчатки пообещал в Магадане дать свободу, но думаю когда дорога туда придет, освобождать будет некого. Они это успешно делают сами, заводя здесь семьи.
После открытия и начала освоения Камчатки быстро встал вопрос о путях сообщения с ней. Первые русские экспедиции шли по сухопутному маршруту Михаила Стадухина или морским Владимира Атласова. Но оба они имели огромнейший недостаток: это называется из Тулы в Москву через Саратов. Оба маршрута начинались в Анадырском остроге. А в него попадали с Колымы, переходя с её притоков в притоки Анадыря.
Поэтому быстро появился Охотско-Камчатский тракт, проходивший вдоль берегов Охотского моря в обход Пенжинского залива. Тянулся он на четыре тысячи километров из Охотска, проходя через Иню, Тауйск, Армань, Олу, Туманы, Ямск, Гижигу, Пенжину и на Камчатку и Чукотку. После открытия морской переправы Охотск — Большереченск и закрытия Анадырского острога его значение резко упало, особенно на Камчатке и на многих участках тракт существовал уже чисто символически.
Наша строительство идет по трассе главной почтовой дороги Камчатки и уже дошла до Ключевской сопки, а затем к деревне Ключи на берегу реки Камчатки.
После перехода на другой берег реки по восточным отрогам Срединного хребта полуострова дорога должна выйти к Карагинскому заливу, затем по речке Карага подняться на Срединный хребет и через шесть верст, сделав резкий поворот, пройти через хребет к речке Шаманка.
Это самый сложный и опасный участок дороги, бывает что за год по нему кроме коряков и камчадалов никто не проходит.
Дальше дорога идет вдоль западных отрогов Срединного хребта идет по бывшего Пенжинского острога.
Мне она нужна как воздух, без неё освоение Магадана пустой прожект, правда затем надо вести еще две дороги: на Якутск и Круглоохотскую до устья Амура.
Если мне удастся это сделать, то освоение Дальнего Востока станет реальностью.
Фантастичность своего проекта я отлично понимаю, но глядя как строится трасса Петропавловск-Пенжинский
На основе вулканических битумов готовится асфальтовая смесь и укладывается на подготовленное дорожное полотно. К сожалению нет адекватного укатывания асфальта, но все равно получается дорога с твердым покрытием.
В Петропавловске по чертежам Сидора Пантелеевича изготовлено несколько экземпляров его снегоуборных машин и они достаточно успешно справляются с чисткой новой дороги, по крайней мере до нынешнего Староострожного мы можно сказать долетели и чуть ли не первыми проехали по новому мосту через Авачу.
А это почти двадцать пять верст от Петропавловска. Мне просто не верилось в реальность происходящего, неужели сейчас, в 19-ом веке, появится шоссе до Магадана.
До Ключей на северном склоне Ключевской сопки мы ехали не с ветерком и целых двое суток. Но это все равно чудо — пятьсот верст по диким просторам Камчатки за пятьдесят часов.
В Ключах мы наконец-то настигли Флегонта Мокиевича, превратив строительство дороги в буквальном смысле во всенародную ударную стройку Камчатки, он в первых рядах строителей.
— Флегонт Мокиевич, как вам удалось такое сделать? — начальника Камчатки мы настигли уже в сумерках и уставшая Соня даже не стала ужинать, а сразу же легла спать.
А мы после ужина расположились в «полевом штабе» Флегонта Мокиевича, где на столе заваленном различными бумагами, лежала карта Камчатки.
Флегонт Мокиевич хитро посмортел на меня и неожиданно ответил соаершенно не то, что я ожидал услышать.
— Не знаю, Алексей Андреевич, сам удивляюсь, — начальник Камчатки развел руками. — Это на самом деле совершенно не реально. Конечно мы идем по старой почтовой дороге, удивительно даже как она была добротно построена почти сто лет назад.
Флегонт Мокиевич из груды бумаг на столе извлек какую-то старую карту и протянул её мне.
— Вот, полюбопытствуйте. Такая же карта в свое время была приложена к рапорту какого-то местного начальника, когда решали что делать, идти посуху от Якутска до Охотска, а потом морем до Камчатки. Или все-таки прокладывать дорогу вокруг Охотского моря.
Я взял пожелтевшую карту первой половины прошлого века. Даты на ней не было. Но судя по всему это был документ времен великих деяний Петра Алексеевича.
На ней были обозначены три предполагаемая трассы до Петроправловска из Якутска.
Одна с использованием уже существующей дороги до Охотска, а затем вдоль побережья Охотского моря. Эта трасса была хороша тем, что шла мимо моего Магадана. Но у неё был огромный недостаток, до Охотска она шла от Якутска по совершенно гиблым местам, где проложить нормальную дорогу и в 21-ом веке проблема.
Вторая трасса была предлагаемым еще вначале 18-ого века Якутско-Аянским трактом. Там предусматривалось строительство нового порта на Охотском море — Аяна.