Ольга. Часть 2

Кононюк Василий Владимирович

— Что же вы замолкли, товарищ Стрельцова? Продолжайте.

— Финляндия в своей политике в настоящий момент ориентирована на Швецию и Великобританию. Она не хочет вступать в какие-то ни было альянсы, и связывать себя договорами, способными втянуть ее в европейскую войну. В этой политике нейтралитета она получила поддержку Англии и твердые обещания защиты своего суверенитета. Поэтому переговоры с СССР будет вести жестко, вызывающе, отклоняя любые выдвинутые вами, товарищ Сталин, разумные компромиссы, сознательно идя на эскалацию ситуации. С нашей точки зрения, мы ни в коем случае не должны поддаваться на эти провокации. Поздняя осень и зима самое отвратительное время для наступательных, боевых действий в случае с Финляндией. В истории мировых войн и походов были единичные случаи зимних компаний и у них была четкая мотивация. Это замерзшие

реки, которые служили прекрасными зимними дорогами. В нашем случае этот аргумент отпадает. Когда они замерзнут, никто не знает, да и текут не туда куда надо. Для авиации, короткий, хмурый, северный день на Балтике с вечными тучами, перепадами погоды от плюс пяти до минус двадцать, не дает никаких возможностей для работы. Зимние шторма и выше названные причины существенно усложнят работу военно-морского флота. Да и всем остальным родам войск воевать зимой в Карелии будет сложно. Принимая решение воевать зимой, мы сразу ставим наши войска в чрезвычайно невыгодные условия. Военная операция не готова. Нет планов, нет зимнего снаряжения, обогреваемых палаток и всего прочего, чего не нужно летом. С другой стороны, финны готовят оборонительные позиции на перешейке чуть ли не с 1917 года. Поэтому, сидя в подготовленных к обороне позициях, имея в своем составе массу хороших лыжников, базы для проведения диверсий на наших магистралях, получат незаслуженное преимущество. Я понимаю, что за оставшийся год это все можно подготовить, но смысла воевать зимой от этого не прибавится. Поэтому, если военный конфликт с Финляндией с политической точки зрения станет неизбежен, мы рекомендуем отодвинуть его на лето 1940 года. За это время подготовить аэродромы и базы ВМФ в Эстонии, провести основательную разведку финских оборонительных сооружений. Разработать детальный план операции и лишь затем приступать к военным действиям на всем периметре финской границы. Как сухопутной, так и морской. Но моя личная точка зрения — этот военный конфликт нам не нужен ни зимой, ни летом. Вступать в него нужно в единственном случае — если получены достоверные данные о военном союзе Финляндии и Германии и началась переброска германских войск в Финляндию. Без германских войск наступательный потенциал финской армии равен нулю. По своему оснащению и организации она эквивалентна частям легкой пехоты РККА и может результативно действовать лишь в условиях бездорожья и лесов. Выход на равнинную местность без воздушной и танковой поддержки, которую могут оказать лишь германские части, для финской армии эквивалентен самоубийству в особо извращенной форме. И они это прекрасно понимают.

Сталин долго ходил по кабинету никак не комментируя услышанное.

— Что вы можете сказать о товарище Жукове?

— Год назад был комдивом. Порядок в дивизии образцовый. Командиры работают, как наскипидаренные. Сам комдив из тех, кто ломает лбом стену, а не ищет дверь, нору, возможность обойти. Как и для большинства командиров РККА оборонная доктрина для него, это как серпом по… пальцам. Хочет материться, но, стиснув зубы, выполняет приказ. Талантливых командиров не замечает, всех равняет под одну гребенку. Штабную работу знает посредственно, но умеет подобрать людей, которые ее выполняют вместо него. Умеет организовать выполнение поставленной задачи. Амбициозен. Высокого мнения о себе и своих полководческих талантах. В шахматы играет слабо, очень болезненно воспринимает проигрыши, поэтому не играет в эту игру, в которую обязаны уметь играть все кшатрии. Это каста воинов в древней Индии.

— Верно говорил товарищ Мехлис, что язычок у вас змеиный… вы что же думаете, товарищ Сталин не знает, кто такие кшатрии?

— Вы не обязаны это знать. У вас других забот хватает, кроме истории древней Индии. Как любит говорить товарищ Мао Цзэдун: — «Кто читает много книг, тот никогда не станет императором».

— Товарищ Мао Цзэдун мечтает стать императором?

— Китайский язык очень многозначен, возможен и такой смысл во второй части этой фразы: — «тот никогда не станет правителем».

— Интересно… это мы тоже проверим, товарищ Стрельцова. Откуда вы это все знаете, вы нам, конечно, не скажете… тогда объясните свою позицию по Румынии и Бесарабии.

— Оборонять Бесарабию очень трудно, степная, равнинная местность с редкими холмами. Организовать здесь предполье либо полноценное замедление противника крайне сложно. С другой стороны на Днестре уже построены хорошие оборонительные рубежи. Сам Днестр являет собой

естественную преграду, форсировать которую возможно в весьма ограниченном числе мест. Поэтому, занимать то, что придется через год покинуть, нет никакого смысла. Никуда Бесарабия не денется, займем после конфликта с Германией. Зато если мы заключим с Румынией в 1939 году мирный договор, а она в нарушении его начнет в 1940 году вводить немецкие войска на свою территорию, то мы, на законных основаниях выдвигаем ей ультиматум, объявляем войну и захватываем целиком. Хотя возможен вариант, что румыны испугаются и выполнят ультиматум.

— Почему она начнет вводить немецкие войска?

— Теперешнее правительство Румынии ориентировано на Францию. Захватив Францию, Германия постарается организовать в Румынии государственный переворот и посадить послушное правительство, которое будет его союзником в будущем конфликте с СССР.

— Вы об этом раньше не писали…

— Видимо эти знания на тот момент еще не созрели в моей голове.

— Товарищ Стрельцова! Это не картошка и не девичьи любовные стишки! Это информация, имеющая стратегическое значение! А если бы не было этого разговора? Когда бы мы это узнали? — Сталин обличающе указал карандашом на Ольгин нос.

— Вы меня почаще приглашайте, товарищ Сталин. Наши разговоры очень стимулируют мою долговременную память и возбуждают мозговую деятельность. Я это сразу заметила, — с безмятежной улыбкой на устах ответила девушка, безбоязненно глядя ему в глаза.

«Ну что за характер! А ведь действительно, если так дальше пойдет, жить мы будем недолго и умрем в один день», — грустно подумал Артузов, пока Сталин пытался что-то высмотреть в ее глазах. Результат таких гляделок был Артуру хорошо известен. Лично он всегда с трудом себя сдерживал, чтоб не наорать и не выгнать ее из кабинета. А очень хотелось.

— Вы не забывайтесь, товарищ Стрельцова!

— Извините, случайно вырвалось, больше такое не повторится.

— Очень на это надеюсь… давайте продолжим. Вы считаете, в Румынии произойдет государственный переворот… мы сможем этому помешать?

— Нет. Только военная интервенция.

— Хорошо, мы подумаем над этим вопросом… почему вы возражаете против придания прибалтийским странам статуса союзных республик?

— В данный момент я не знаю ответа на ваш вопрос, но совершенно уверена, что в СССР должны оставаться лишь три субъекта-основателя. ЗФСР в перспективе тоже нужно ликвидировать и реорганизовать в несколько автономных краев и областей. Увеличение количества союзных субъектов в перспективе весьма негативно скажется на стране. Вплоть до того, что СССР может развалиться на отдельные страны. Лет через шестьдесят. Как, я пока не знаю, но буду работать над этим вопросом.

— То есть вы хотите, чтоб мы ваши слова принимали на веру?

— Любой прогноз касающийся будущего, в той или иной степени принимается на веру. Любые мои объяснения можно поставить под сомнения. В данном случае я слишком мало работала над этим вопросом, поэтому даже не пытаюсь поделиться тем, что знаю, чтоб не выглядеть смешно. Когда у меня будет больше информации, я постараюсь аргументировать то, что написано.

— Вы можете ответить на поставленный вам вопрос, одним словом?

— Да, хочу.

— Хорошо. Еще один вопрос. Вы знаете, что будет после 1941 года?

— И да, и нет. Если одним словом, то — нет. Но этот ответ неточен.

— Интересно… через шестьдесят лет СССР развалится. Этот прогноз очень напоминает прогнозы одного древнего мудреца, действовавшего по принципу — «Либо ишак умрет, либо падишах». Знаете, о ком я говорю?

— Так точно, товарищ Сталин! Эту цитату приписывают видному борцу с эксплуататорскими классами, бродячему философу Ходже Насреддину.

— У товарища Артузова в сейфе лежат несколько ваших тетрадок с записями, в которых ничего непонятно. Вы их оставили перед отъездом в Ленинград, ничего не объяснив. О чем там идет речь?

— Это материал, над которым еще предстоит долго и много работать, но никакого влияния на принимаемые сегодня решения он не оказывает. Как вы правильно поняли, все это относится к периоду после войны. У меня сейчас нет времени и нет желания над ним работать. Тем более, что течение дальнейших событий сильно зависит от хода и результатов будущего конфликта.

— Вы сами принимаете решения что важно, а что нет?

— Никак нет! Я подаю свои предложения вышестоящему начальнику, товарищу Артузову, он их согласовывает с вами, и я выполняю полученный приказ.