Олеся

Ана

– Ты спать хочешь. Может, прогуляешь завтра?

– Не надо меня на такое подбивать, - я снова зевнула.

– Хорошо, давай спать.

Он крепко обнял меня, притягивая к себе поближе. И хотя в таких тисках мне было спать не очень удобно, но я чувствовала, что ему это очень нужно, он словно согревался рядом со мной. Петька поглаживал меня по спине, и я быстро уснула.

Я плыла по реке, прозрачной и звонкой, ласкающей кожу. Она звала и манила. В прохладной воде мне было хорошо. Я не прилагала усилий, чтобы держаться на плаву, река сама несла

меня, уверенно и заботливо. Я вздохнула. Странные ощущения. Словно к тебе прикасаются живые руки. Такие сильные. Такие нежные. И река меня звала.

– Милая, проснись.

Река вдруг воплотилась в смутный человеческий образ. Кто живет в реках? Не помню... Русалки? Так он был мужчиной... Он оказался очень близко. Я хотела спросить, кто он такой, но он был неуловим. Вот он рядом, мгновение, и до него не докричаться. Но, оказавшись рядом, он касается меня губами, руками, льнет всем телом. Я чувствую, как начинает гореть кожа, а внизу живота разгорается жар.

– Леся, ты ведь на учебу собираешься, - что за странные слова? Он так меня соблазняет? Меня начинает тревожить странное ощущение. Вдруг его губы касаются моих губ, я пытаюсь поймать его, прижать крепче, потому что хочу ощущать его кожей и всем телом.

Я открываю глаза. Петька увлеченно целует меня, нависнув надо мной, а я цепляюсь за него, чтобы он не пропал, не лишал меня тепла своего тела.

– Солнце, - между поцелуями шепчет он.
– Я готов будить тебя так каждое утро.

Я довольно вздыхаю. Это не сон. Обнимаю его за шею и порывисто прижимаю его к себе. Он падает на меня всем телом. Блин, тяжело. Я спихиваю его с себя, а он, не желая разрывать объятий, тянет меня за собой, и уже я пристраиваюсь на нем, усаживаюсь. Я лихорадочно, ещё в полусне, обшариваю его руки, плечи, грудь, живот. Ммм... шикарно.

И тут раздалось пение телефона. Будильник. Пора вставать. Я моргнула, тряхнула головой. Петька скользнул руками на мою спину, и попытался прижать меня к груди. Я нагнулась лишь на мгновение, коснулась его губ и нежно спросила:

– Милый, ты с утра в героя-любовника играешь?

– Я тебя просто будил.

– Чего-то рано будил, - не слезая с Петьки, я дотянулась до своего телефона, который покоился под подушкой, и отключила его.

– Я хотел разбудить тебя не спеша, - хитро улыбнулся он, зазывно на меня поглядывая.

– Ладно, раз ты так обо мне заботишься, я о тебе тоже буду заботиться, - я ласково провела рукой по его лицу.

– Ммм?

– Я тебя утренней разминкой обеспечу, - глаза у Петьки вспыхнули. Ух, как мы воодушевились! Рыжик попытался опять притянуть меня к груди, а я уперлась в неё ладонями и покачала головой.
– Эй, а как же разминка?

– Я согласен, - он довольно улыбнулся.

– Тогда подъем.

– Подъем?
– а чего ты удивляешься.

– Да, понесешь меня в ванную на руках. Ношение тяжестей, развивает мускулатуру, - начала я вещать с умным видом, а Петька, поняв, что я настроена продолжать свою речь, резко повернулся, уронив меня на кровать, и начал щекотать, усевшись на меня. Я взвизгнула, и стала отталкивать его руки, но, увы и ах, он сильнее.

– Петя, не надо! Ну, пожалуйста,... пусти меня... ай!
– от смеха

я задыхалась, но мучитель продолжал издеваться. Я попыталась защекотать его в ответ, но он перехватил мои руки, и, задержав их одной рукой, продолжил. Я извивалась всем телом, но грубая сила победила. Слезы побежали к вискам. Рыэик замер. Склонился и начал собирать их губами. Он увлекся, перешел к губам и выпустил мои руки. Это было ошибкой. Я вроде бы нежно коснулась его боков, и начала быстро его щипать, зная, что сейчас меня опять обездвижат.

– Эй, - взвыл Петька.
– Я тут целуюсь!

– А я в универ собираюсь. Слезай с меня. Опоздаю - буду злиться.

Петька вздохнул, но отпустил, предварительно расцеловав, до полуобморочного состояния. Впрочем, перед выходом, дышал он как после забега, я тоже не в сторонке стояла.

После универа Петька заехал за мной. Он предложил взять сменную одежду, все что нужно, и ехать к нему. Я лукаво улыбнулась, и, предвкушая столько времени наедине, согласилась. Перекусив в кафе, мы отправились ко мне. А там меня встретила Нинка в совершенно ужасном состоянии. Она была зареванная, глаза опухшие, взгляд пустой. И сидела в своей комнате, глядя на телефон. Петька пребывал в моей комнате, к Нинке я его не стала водить, а то она мне это потом припомнит.

– Нин, - я присела к ней на диван.
– Что случилось?

Она молчала, продолжая смотреть на телефон. Я взяла трубку, нажала кнопку.

– Нин, он отключен.

– Я знаю, - хриплый голос, долго она ревела.

– Так может включить?

– Нет, он звонит.

– Кто?

– Игорь.

– Поругались?
– решила я прояснить вопрос.

– Можно и так сказать, - устало ответила подружка.

Я погладила её по руке.

– Ниночка, расскажи. Тебе легче станет. А может я помочь смогу?

– Я... Игорь... он... у него другая девушка.

– Что?! Что за ерунда! С чего ты взяла?

Игореша, он мамочкин сынок. Что в нем нашла Нинка, я не понимаю совершенно, но любовь зла, полюбишь и такое. При этом Нинку, как ни странно, его мама оценила, и души в ней не чаяла. Их объединяла любовь к Игорю. А Игорь... Не нравилось мне его отношение к подружке, он до неё словно снисходил, хотя, сам из себя ничего не представлял. И какие здесь другие девушки? Ладно, Нинка тупит, но таких ещё поискать надо! Нет, он, конечно, смазливый, и умеет изобразить галантного кавалера, но надолго его не хватает. На каком-то этапе я просто перестала с ним общаться, и Нинка, чтобы не обострять отношений, почти не приводила его к нам. И вот...

– Я раньше вчера освободилась, и поехала к нему... Домофон набрала, он меня за мать принял, открыл... И дверь открытой оставил... а я... сюрприз решила... сделать... и в спальню зашла... а там они... и ведь Вера Павловна знала, наверно...

Невольно вспомнилось, как я чувствовала себя совсем недавно. И ведь отголоски того, что произошло, ещё отзывались внутри, стоило вспомнить Эльмира... Я крепко обняла Нинку. У меня был Петька, который поддержал, а из-за Игоря она почти всех друзей и подруг растеряла, мало ей работы, так он как ребенок ревновал её ко всем. И она шла на поводу.