Олег. Путь к себе
Шрифт:
Обновлённый проект приговора Общественным Судом Элизиума рассмотрен, утверждён и оглашается.
Общественный Суд Элизиума в составе:
Общественного Судьи – Измаилова и общественных представителей: Камельковой, Свенстэна, Дюрик, и Гиббона, рассмотрев дело № 8 – 3587/ 95 от 06 июня 2295 года,
ПОСТАНОВИЛ
признать виновным ответчика Иванова Олега 21 сентября 2263 года рождения, идентификационный номер 2109226328521 по статьям 105.3, 108.1, 235.1 «Всемирного Свода Законов и Правил, регулирования Миропорядка» от 23 декабря 2251 со сроком наказания – 15 лет ограничительного применения к обвиняемому положений всемирной «Декларации о Сотрудничестве».
Учитывая
На основании вышеизложенного, Общественный Суд Элизия
ПРИГОВОРИЛ
Признать ответчика Иванова Олега 21 сентября 2263 года рождения идентификационный номер 2109226328521 виновным и определить ему три года ограничительного применения положений «Декларации о Сотрудничестве», а именно Иванова Олега:
1. Перевести на нулевой социальный уровень ответственности с соответствующим присвоением коэффициентов к ЧИВ.
2. В соответствии с разделом Y Всемирного Свода Законов и Правил регулирования Миропорядка, принятых 23 декабря 2251 года, заключить договор между Департаментом Юстиции, Правопорядка и Религиозного согласия и настоятелем христианского монастыря отцом Окимием – (далее – работодатель).
3. Направить сроком на три года на обязательные работы на должность младшего помощника. Право определения должностной инструкции Иванова Олега определить за работодателем в одностороннем порядке.
4. Произвести корректировку браслета обвиняемого в соответствии с ограничениями, установленными ему настоящим решением Суда, и разрешить ношение личного браслета.
5. Восстановить в правах Иванова Олега 05 июля 2298 года в 00:00. После предварительного рассмотрения дальнейшего сотрудничества Общества и обвиняемого с учётом характеристики и рекомендаций работодателя, к которому он направляется.
6. Ходатайство ответчика о расторжении брачного договора, заключённого между ним и его женой Ивановой в девичестве Сбруевой Феклиссой, отложить до восстановления ответчика в правах, учитывая несогласие Ивановой в девичестве Сбруевой Феклиссы на расторжение брачного договора.
Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Экран погас.
[i] идентификационный номер 2109226328521 – где, 21 – число, 09 – месяц, 2263 – год рождения. 28 – код места рождения, 521 – ежедневно обновляемый регистрационный номер в реестре новорождённых.
Глава 7
Поезд, чуть подрагивая, уносил меня в ночь. Куда? Зачем? Я лежал на верхней полке и смотрел в окно, где пространство, распадалось на тысячи осколков: яркие стекляшки элизий – городов, тёмные нашлёпки ферм, неуклюжие ящики предприятий – всё мимолётное на секунду проявлялось из чужого бытия и тут же бесследно исчезало в темноте. Земля стряхивала их с себя, и они разлетались, исчезали, как мусор в трубе мощного пылесоса времени.
Вот и меня засасывает куда-то. И ничего не сделаешь. Думал ли я когда-нибудь, что такое возможно? Нулевой уровень! Я ничто, мусор, меня нет. На три года? Может быть и навсегда. Возвращение возможно только по рекомендации моих надсмотрщиков, не зря же в решении суда такая оговорка. Как же теперь? Как я буду жить-то дальше? Копать ямы, мыть полы? И очень хорошо копать и отлично мыть. Ходить с опущенной головой, не смея лишний раз и слова сказать, чтобы не испортить будущую рекомендацию? Но даже для этой работы нужно иметь хотя бы третий уровень, – усмехнулся я. – А у меня нулевой. Я – изгой. Моё время остановилось. Я вычеркнут из общества, во мне больше не нуждаются. И не просто вычеркнут, у меня забрали всё:
«Моё время кончилось, время кончилось, время кончилось», – под едва уловимый стук колёс оглушительно билось в голове. В полубреду провёл я свою первую ночь в поезде. Поезд стал моим прибежищем, тесным и душным, подрагивающей на рельсах клеткой, в которую я был заперт вместе с ещё тремя десятками разновозрастных мужчин.
Я вжимался в жёсткую металлическую полку, которую остро ощущал всем телом. Не спасал даже матрас из тонкой синтетики, брошенный на неё плоским блином. Он хотя и был чем-то набит, но это что-то до такой степени истрепалось, что превратилось в скомканные плотные узлы. Не ночь, а пытка какая-то. Как не повернись, то узлы впивались в тело, то стылость лежака не давали уснуть. В вагоне холодно, но это не приносило свежести, не уничтожало запах. Этот запах! Тошнотворный, кисло-затхлый запах давно не мытого тела, неустроенности, безнадёги и несчастья. Он заполнил всё, и я сам уже пропитался им насквозь. Запах вперемежку со стонами, всхлипами, кашлем, скрежетом зубов, шептанием, сопением и миазмами, испускающими десятками мужчин. Запах вперемежку с обрывками сна, куда я на секунды проваливался и, вздрогнув всем телом, пробуждался, дико озираясь вокруг. Явь вперемежку с бредом такой стала моя жизнь. Такой она и будет теперь всегда. Безнадёжность тоской сдавила грудь, слезы наворачивались на глаза. Только к утру я смог забыться.
***
Утром меня разбудил грубый окрик, усиленный громкоговорителем:
– Подъем! Подъем! Внимание всем. У вас тридцать минут до завтрака. Помывка. Уборка постелей. Места с первого по пятнадцатый – туалет и душевая в начале вагона по ходу поезда, с 16 по 30 – в конце. Через тридцать минут душевые будут закрыты! – громкоговоритель кашлянул и умолк. А по вагону заходили конвоиры, со всех сторон послышались крики:
– Подъем! Подъем! – поторапливали они нас.
Арестанты, толкаясь и огрызаясь друг на друга, быстро выстроились в очереди. В душевые конвоиры впускали по четыре человека. То, что я увидел, когда очередь дошла до меня, так поразило, что отбило всякое желание воспользоваться ею, и я непроизвольно замер на пороге. Но толчок в спину и возглас:
– Давай быстрее, не задерживай! – избавил от колебаний.
Душевая комната была довольно большая и светлая. Слева под самым потолком во всю стену проходила решётчатая щель, через неё голубело небо, и лился яркий свет, напоминавшие, что где-то там сейчас лето. На стене под щелью-окном четыре душевые лейки над крохотными деревянными настилами и низкими пластмассовыми табуретами рядом. Напротив – четыре унитаза. А у противоположной от входа стены, четыре пластмассовых тёмно-синих железных стула. В такой же цвет были выкрашены и стены душевой.
– Быстрее поворачивайтесь! – проворчал конвоир, побросав полотенца и комплекты чистого белья метками кверху на стулья. – Смотрите внимательно! На белье номер вашего места. Подобрано по размеру. Не путайте! Я потом бегать менять не буду! До конца в нём поедете.
И, подойдя, к рубильнику гаркнул:
– Через семь минут воду отключу, кто хоть в мыле будь! – и дёрнул рубильник.
Мою оторопь сменил страх, что я не успею помыться за семь-то минут, и смыть с себя всю вонь, которой пропитался за ночь. И, видя, что мужчины не обращают внимания друг на друга, кто бросается к унитазу, кто нервно спеша, стягивает с себя одежду, кое-как бросает её прямо на пол перед стульями и встаёт под душ, последовал их примеру.