Олег. Путь к себе
Шрифт:
– Ну-у-у, у каждого своё.
– А у тебя что?
Я задумался:
"Что для меня было самым главным? Год окончания университета, год подписания Соглашения, – я невольно улыбнулся, вспомнив, как чуть дрожащей рукой вводил свои идентификационные данные в личное Соглашение о Сотрудничестве, заключённое между мною и Обществом. Как торжественно прикладывал браслет с личной подписью, удостоверяющей её. О чем я тогда мечтал? Да и мечтал ли? Мечтал! Ещё как мечтал! Я видел себя знаменитым академиком, открывшим человечеству новые горизонты науки. Самым главным академиком, занимающим высший социальный уровень, решающим судьбу науки и человечества. Открытие людям космоса. Межпланетные
Симонс внимательно смотрел на меня. И словно прочитав мои мысли, усмехнулся и сказал:
– Ну, конечно, высшая ступень социального уровня – предел мечтаний, кто бы сомневался.
Я смутился.
– С чего ты взял?
– Да у тебя на лбу написано.
– Глупости, – буркнул я.
– Ну, а вот мне важнее всего была свобода. Возможно, сказалось, что я испытал на себе её отсутствие в полной мере. Может быть. Может быть. Хотя вот ни дня не жалею.
– А сколько тебе лет, и как же ты вообще живёшь без подписания Соглашения?
– Я с тридцатого. Пятьдесят исполнилось в январе. В год, когда приняли Декларацию, мне уже исполнилось двадцать один, но я не подписал её. И с тех пор, – он дурашливо развёл руками и чуть поклонился, – асоциальная личность, живущая на пособие.
– Но почему? Ты в то время был ещё совсем молодым, да и университет, должно быть закончил? Почему ты отказался от всего!
– Нет, я был Созидателем. Университеты не для нас. После школьного испытания меня порекомендовали в повара. К тому времени я успел окончить профессиональное училище кулинаров, и даже стал замом шеф-повара ресторана. Хороший, знаешь ли, ресторанчик был. Самый престижный в нашем элизии. Но шеф попался такой въедливый, – Симонс засмеялся, – что я мечтал сбежать куда-нибудь, и, конечно же, и открыть своё дело. Но сбежать из элизия немыслимо, мы все, как рабы, пожизненно были прикреплены к нему. А открыть своё дело там было невозможно: не пробиться начинающему среди монстров ресторанного бизнеса семьи Фуксов. Они держали все под контролем. Даже кофейни, – Симонс замолчал, крутя в руках чашку. Потом продолжил: – Конечно, никто попробовать не запрещал. Но нужны были и деньги, и имя. А у меня в двадцать один год, как понимаешь, не было и ни того, ни другого. И я смирился, решил, придёт время, и я обязательно стану известным шеф-поваром, и открою свой ресторанчик. А тут такая удача! Открыли границы элизия. Да ещё кинули всем неплохой кусок ЧИВ. Я и уехал искать место, где можно открыть своё дело. А играть с обществом в игры подписаний-обязательств желания не было. Всякое обязательство, ограничивает свободу, а мне казалось, что этого я нахлебался выше головы. С тех пор я сам по себе.
– Ого! Хорошо сохранился с таким-то мировоззрением. В любом случае в двадцать один год ты, как ставший совершеннолетним должен был перезагрузить свой браслет на новый уровень. Не будешь же ты утверждать, что у тебя до сих пор детский браслет?
– Нет, конечно. Я уже давно лишился подобной привилегии: и мне в год совершеннолетия перезагрузили браслет, только я не удостоился чести быть переведённый на следующий социальный уровень. Мой уровень стал нулевым. Таким и будет всегда.
– А как же мечта о ресторанчике? ЧИВы не пригодились?
– Молод был и глуп. Принимал всё за чистую монету. А рабство как было, так и осталось: без заключения Соглашения с Обществом невозможно вести дела от своего имени. Меня же, как члена Общества, который может официально открыть своё дело, заключать договоры, платить
– Но ты должен получать ежемесячное пособие – гарантированный минимум, есть на что жить, почему же ты здесь?
– Ну как, почему? – улыбнулся Симонс. – Потому что, мне нравится принцип свободы и равноправия, даже больше, чем обществу, которое их провозгласило и заставляет следовать им под страхом их потери. Я пользуюсь этими принципами в полной мере. Иначе вряд ли я бы смог безбедно прожить.
Я недоуменно смотрел на него, наконец, меня осенило:
– Симонс, ты – вор?
Он засмеялся:
– Почему сразу вор? Я просто пользуюсь тем, чем предлагают воспользоваться.
– И ты считаешь это верным мировоззрением, пользоваться трудом другого человека, ничего не давая взамен?
– Ну почему же ничего, – усмехнулся он. – Вон целую чашку ароматного кофе и бутерброд.
Я поперхнулся и отодвинул от себя чашку.
Симонс хохотнул:
– Не бойся, это же с браслета списали, как ты видел, с пособия. Ничего ворованного ты не ел.
– Нет, я понимаю, можно украсть из-за нужды, голода. Но как же ты умудрился украсть, если все платежи оплачиваются браслетом? Ты хочешь сказать, что ты брал с прилавка и убегал?
– Я что, по-твоему, похож на спортсмена-бегуна?
– Но тогда как? ИИ же обмануть нельзя.
– Ну, зачем ИИ? ИИ нельзя, людей можно. Особенно женщин, они такие доверчивые и так поддаются состраданию и собственным чувствам, ты же сам уже убедился. Особенно, если кто умеет утолить голод не только желаний, но и реальный, да не просто утолить, а побаловать изыскано-вкусными блюдами.
– Симонс, ты – альфонс!
– Фу, какие громкие слова, чувствуется, что их говорит идеальный член общества и – Симонс прищурил один глаз и осмотрел меня, как просканировал, – и, скорее всего, аж шестого социального уровня последней ступени ответственности.
– Мог бы им вчера стать, если…
– Вот именно, если! С работой-то, что не так?
– Ты мне не ответил. За что тебя сюда посадили, конкретно?
– Ну, если конкретно, то моей женщине, с которой я сошёлся последние три месяца, не понравилось, что я позаимствовал кое-что из её вещей и ушёл, не прощаясь, когда она плескалась в душе после нашей бурной ночи. Но я думаю, что это не главное, скорее всего, я не очень удовлетворил её в тот раз, – он вздохнул. – Да виноват, был не в лучшей форме, в самый ответственный момент задумался о том, что мне лучше пригодится дублёнка или шуба. Зима же скоро, а на моё пособие кроме как куртёнки до пупа ничего не купишь. Мёрзнуть я стал в куртёнках-то. Все-таки пятьдесят уже. Не мальчик.
– И часто ты вот так…
– Как так? Ночую в дежурном изоляторе?
Я кивнул.
– Да нет, этот третий раз будет. Первый раз – совсем пацанёнком был, почти сразу после того, как не подписал Договор о Сотрудничестве. Второй – когда по глупости взял ключ от чужой машины. Тоже молодой ещё был, да и электромобиля у меня никогда не было, не знал, что ключа недостаточно, и что сканер ИИ машины заблокирует двери, после того, как включу зажигание. И вот теперь третий раз. Видно, стареть начал, раньше женщины сами понимали, что мне нужно и легко меняли это на знаки внимания с моей стороны. А с этой что-то обломилось. А может просто патологически жадная попалась, да и уж больно страшна. Желания не было с ней флиртовать, ну совсем. А женщины это чувствуют. Вот, видишь, не простила.