Оле Бинкоп
Шрифт:
Вуншгетрей молчит. С какого-то времени он начал справедливее расценивать своего предшественника Крюгера и ошибки, в которых того упрекали. А метод Крюгера советоваться со специалистами даже признал полезным. И откровенно сообщил ему об этом.
Крюгер тогда не выказал ни малейшего злорадства, но и не впал в чувствительность.
— Хорошо, мой мальчик, лишь бы ты учился.
А что теперь? Вымученная улыбка Вуншгетрея.
— Ты поставь себя на мое место!
— Оле и так все время
В дверях секретарша:
— Вас срочно хочет видеть товарищ Краусхар.
Краусхар, не дожидаясь приглашения, входит в кабинет. Увидев Крюгера, с разбегу останавливается.
— Ну, что?
Краусхар начинает что-то шептать на ухо секретарю. Последние сведения: в Блюменау три крестьянина подали заявление о выходе из кооператива.
— И как раз перед агитвоскресеньем. Никуда не годится.
У Вуншгетрея почва уходит из-под ног. Он гаркает на Крюгера:
— Вы что там вытворяете?
Крюгер сохраняет невозмутимое, почти железное спокойствие.
— Мы вытворяем? А не другой ли кто? Как нам, спрашивается, вербовать новых членов, когда коровы поют псалмы с голодухи?
Краусхар торопливо роется в бумагах.
— Оле как председатель нас больше не устраивает. Один вполне достойный крестьянин из Блюменау, член партии, готов вступить в «Цветущее поле» при условии, что Оле Бинкопа снимут с поста. По-моему, это все объясняет.
— Кто он такой?
— Буллерт, квалифицированный скотник, для вас просто находка.
От крюгеровского хохота дрожат стены.
Вуншгетрей растерянно:
— Кто дал эти сведения?
— Товарищ Симсон, государственная власть на селе.
Секретарь вспоминает черную тетрадь Фриды и внезапно чувствует себя одиноким. Беспредельно одиноким. На том месте, где стоял Карл Крюгер, стоит теперь его совесть.
«Ты еще помнишь?» — спрашивает совесть.
Вуншгетрей пристыженно опускает глаза в пол.
«Отвечай!» — настаивает совесть.
Вуншгетрей мямлит:
«Это было в те времена… Я многому научился».
— А ты уверен?
Вуншгетрей кивает и снова поднимает глаза: там стоит Карл Крюгер. Это спросил Карл Крюгер.
Молчание. Краусхар ждет решения. А секретарь подходит к окну, смотрит на улицу и вдруг так резко поворачивается лицом к своим собеседникам, что Краусхар вздрагивает.
— Я должен убедиться… Товарищ Симсон… Не знаю, не знаю… Я не уверен.
Итак, вместо твердых указаний Краусхар получает от секретаря смутное сомнение в пригодности Фриды Симсон. Нельзя сказать, что он огорчен таким исходом дела.
Фрида выслушала все, что мог ей сообщить Краусхар. Она была желта, как лимон, и высокомерно улыбалась.
— Хватит с тебя?
Краусхар прочитал. Фрида заверила копию собственноручной подписью и скрепила печатью. Краусхар остолбенел от удивления. Значит, Вуншгетрей был не прав, когда выразил сомнение по поводу Фриды Симсон. А жаль.
Фрида решает действовать на собственный страх и риск. Пробил великий час торжества ее бдительности и всех сопутствующих добродетелей. Представился случай, Фрида подсовывает Краусхару какую-то бумагу:
— Подпиши.
Краусхар мнется:
— А не надо ли сперва заслушать мнение членов кооператива?
— Да что ты от них услышишь, заячья душонка! Если агитвоскресенье провалится, отвечать тебе, а не им!
Краусхар подписывает решение об отставке председателя Оле.
Симсон отправилась в контору. Оле созвал там правление кооператива. На повестке дня вопрос о покупке экскаватора.
Бухгалтер Бойхлер покачивается, силясь высказать свое недоверие. Живот у него колышется. Речь как-никак идет о деньгах.
— А с этой землековырялкой ладно получится? — спрашивает Эмма.
Оле с ангельской убежденностью:
— Ладно, еще бы не ладно!
— А если не получится, у вас с Мертке тоже ничего не будет.
— Че… че… чего с Мертке? — заикается Оле.
— Ты думаешь, старый черт, мы слепые?
Получилось вроде помолвки. У Мертке уши так и пылают. Карандаш выскальзывает из рук. Мертке лезет за ним под стол и заодно пожимает жилистую руку Оле.
Те же и Фрида со своим желчным лицом. Она пытается выглядеть воплощением партийной совести.
— О чем беседуем, товарищи?
— Оле предлагает купить землеройку. Надеюсь, это не противоречит партийному курсу?
— Оле больше не председатель.
Крюгер смеется:
— Это у тебя называется демократия?
Фрида достает из портфеля бумагу, подписанную Краусхаром.
Крюгер прочел и передал Оле. Оле прочел и задумался.
Симсон сурово, но с плохо скрытым торжеством:
— Ну, что скажешь?
— Некогда мне говорить! — Оле надевает свою кожаную фуражку и уходит.
Хлопает дверь. В комнате тишина. Ее нарушает вздох Бойхлера. Вздох означает, что с расходами на покупку экскаватора, слава богу, можно повременить.
Оле стоит посреди двора. Что они там снова затеяли? Не скрывается ли за этой белибердой, на разбор которой уйдет так много времени, сам секретарь? Впоследствии все выяснится, но думать о покупке экскаватора в ближайшее время нечего.