Олд мани
Шрифт:
От дружелюбия Камиллы не осталось и следа. Сейчас она мало чем отличалась от той змеи, которая мне приснилась перед ужином.
– То есть вас не смутило, что второй раз я изменила имя на то, которое мне дали при рождении? – спросила я, чувствуя, как внутри начинают дрожать все поджилки. – Или вы заплатили только за половину информации?!
Я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, и, кажется, по моему голосу это было слышно, но давать себя в обиду я точно не собиралась.
– Тише, веснушка, не нервничай, – Марк положил ладонь
Я сделала глубокий вдох, стараясь привести нервы в порядок. Раз уж Камилла решилась на публичную казнь, я обязана взять последнее слово.
– Мои родители назвали меня Теоной, но не проходило и дня без комментариев в духе «насмотрелись сериалов», «вы же в России живете». Особенно усердствовала бабушка по папиной линии. Это сейчас у нас на каждой площадке сплошь и рядом редкие имена, но в мое детство это было необычно, – пояснила я.
– Это правда, – поддержал меня Марк.
– Бабушка не смирилась, что русскую девочку назвали «чужим» именем, – продолжила я. – Она считала, что все будут издеваться и называть меня какой-нибудь Пупкиной Теоной Петровной, хотя мое имя вполне созвучно с отчеством и фамилией. При крещении мне дали имя Татьяна. Поэтому бабушка стала называть меня Таней. Со временем ко мне так начали обращаться и остальные члены семьи, а бабушка убедила родителей изменить мне имя, пока я не успела повзрослеть и привыкнуть. Но на тот момент мне уже было восемь лет.
Я сделала паузу, переводя дыхание и всматриваясь в лица притихших Рошфоров.
– Бабушкины прогнозы сбылись в точности до наоборот. В школе те, кто знал меня как Теону, начали задирать за смену имени, – медленно сказала я, хотя вспоминать эту часть своей биографии было и вовсе неприятно. – Называли как попало, утверждая, что мне без разницы, как ко мне обращаются, раз я изменила имя. Родители перевели меня в другую школу, а дома называли двумя именами – то Теона, то Таня. Но по-настоящему родным я считала то, которое мне дали при рождении.
Я посмотрела прямо в глаза Камилле, отвечая на вызов, который она решила мне бросить.
– Как только мне исполнилось восемнадцать, первое, что я сделала – вернула свое имя. Родители приняли мое решение. Бабушка – нет. Она до сих пор зовет меня Таней, а я устала ее поправлять. В конце концов, это имя, с которым меня крестили.
Повисла почти гробовая тишина. Камилла и вовсе выглядела растерянной – она явно надеялась получить другой эффект.
Я сбросила руку Марка со своего колена и встала из-за стола.
– Так что да, Камилла. Я дважды меняла имя. В восемь лет против своей воли. В восемнадцать – чтобы вернуть то, что у меня отняли. Если это делает меня мошенницей в ваших глазах, что ж… Мне плевать.
Я быстро направилась к выходу из столовой, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Каждый нерв сейчас трясло так, будто
– Знаешь, Кам, мой отец не изменил бы тебе, не будь ты такой стервой, – громко сказал Марк и вышел следом за мной.
Марк догнал меня между первым и вторым этажом, когда я бежала по лестнице, перепрыгивая через каждую вторую ступеньку. От слез я едва ли различала окружающую обстановку, но упорно шла вперед. Не хотела оглядываться и останавливаться, чтобы он заметил в каком я сейчас состоянии.
– Веснушка, стой!
Но я не обращала внимания на голос Марка.
Я влетела в нашу комнату, выволокла из гардеробной чемодан и начала хаотично сметать с вешалок свои вещи, бросая их на кровать. Руки все еще тряслись, но я продолжала свои спонтанные сборы.
– Теона, остановись, – Марк встал у меня на пути, вынимая вешалки из моих рук. – Что ты делаешь?
– Пусти! – я попыталась обойти его, но он отбросил платья в сторону и перехватил мои руки. – Я не собираюсь оставаться в этом змеюшнике! Хватит с меня! Надоело! К черту этого Адриана! К черту его невесту и его мамочку! Он даже не заступился за меня, хотя знал эту историю!
Не позволяя подняться очередной буре в моей душе, Марк подхватил меня на руки и усадил к себе на колени. Пока я сотрясалась в беззвучных рыданиях, уткнувшись носом в его грудь, он обнимал меня, укачивал, как ребенка, поглаживал мои волосы.
Не знаю, сколько прошло времени, но действия Марка сработали. Слез не осталось, и я обессиленно затихла на его руках.
– Теона – очень красивое имя. Тебе оно безумно идет, – нарушил молчание Марк и поцеловал меня в висок.
– Спасибо, – грустно ответила я.
– А почему родители выбрали именно это имя? – осторожно спросил он, не желая меня обидеть. – Оно действительно редкое.
– Мама с папой почти всю беременность не могли определиться с выбором имени, – слабо улыбнувшись, ответила я. – А когда мама пошла рожать, ее соседка по палате оставила ей книжку. После родов нас почти месяц не выписывали из-за осложнений. Чтобы хоть как-то отвлечься от постоянных тревог, мама раза три перечитала книжку соседки. Угадай, как звали главную героиню?
– Теона? – догадался Марк.
– Да, – подтвердила я. – Мама решила, что это знак.
– И правда символично, – согласился Марк.
– Мне тоже так кажется…
– Ты же понимаешь, – тихо сказал Марк, плавно меняя тему, – все, что произошло сегодня за ужином, из-за меня.
«Или из-за моей беременности» – подумала я, уже жалея, что раскрыла Камилле свои карты.
– У меня всегда были непростые отношения с мачехой, – продолжил Марк. – Вполне логично, что свою неприязнь она будет транслировать и на тебя. Но, если ты уедешь так сразу, Камилла посчитает, что достигла своей цели. Давай не будем ей доставлять такой радости. Останься, веснушка.