Ола
Шрифт:
Я уже понял – богатые владения у сеньора де Кордова. Богатющие. Одни сады чего стоят! А ведь земли его не только тут, под Севильей. Наверно, и в других провинциях кое-что имеется.
Но что интересно – никто из местных о маркизе и говорить не хочет. Молчат! Это когда же такое было, чтобы добрые кастильцы о своем сеньоре языки бы не чесали? Куда ни поедешь, на первом же постоялом дворе местному владельцу все косточки перемоют, с мылом даже. Добрый он, злющий, щедрый, скупой – все расскажут.
А тут – молчок. Вроде как не слышат.
Оглохли!
– Так почему бы не купить нам с тобою, Начо, галеру добрую да не набрать храбрых матросов
– Потонете, – перебил я, от мыслишек своих невольно отвлекаясь. – И вместе с матросами храбрыми, и с галерой.
– Но отчего же, Начо? – весьма удивился Дон Саладо. – Ведь плавают же многие достойные шкиперы…
– Где плавают? – вздохнул я. – У берегов плавают, и то если не зимой. Галера или, скажем, галеас в открытом море – это, рыцарь, гроб плавающий. И не только галера. На всем том, на чем мы к Сицилии или в Берберию ходим, в океан лучше не соваться. Для моря-океана другие суда нужны.
– А какие? – подхватил доблестный идальго. – Ведь слышал я, плавают бесстрашные португальцы…
Кажется, мой дядька себя уже на палубе видит! Потер я лоб, затем нос почесал.
…Это вроде как к деньгам. Хотя нет, к деньгам, когда левая рука чешется, а нос – к выпивке. Много винца можно будет купить на те два эскудо, что маркиз мне за рыцаря калечного выплатит! Иуде – и тому немногим больше досталось, тридцать сребреников всего, то есть вроде как тридцать реалов.
Эй, о чем это я?
– Приходилось мне слышать о судах, именуемых каравеллами…
Господь Вседержитель, Святая Дева! Каравеллу ему!
– Есть такие, – кивнул я, пытаясь о тридцати реалах этих забыть. – Удобные, слов нет. Борт у них высокий, волна не захлестнет, управлять легко.
…Плавать не плавал, а на борту бывать приходилось, и не раз. И в Палосе, и в Кадисе.
– Только маленькие они, сеньор. У некоторых даже палубы нет. А маленькие – значит, воды не наберешь, припасу опять же. Португальцы, между прочим, тоже у берегов ходят, далеко в море не суются. И по одной каравеллы не пускают, а сразу по нескольку, чтоб вернее было. И все равно тонут эти каравеллы, считай, каждая третья не возвращается. Есть еще нао, у тех паруса лучше, но тоже, слыхал, не очень они надежные.
Говорю – а сам по сторонам поглядываю. Нет, не лежит душа дальше ехать! Два эскудо, конечно, деньги, а четыре тем паче…
Вот и Иуда так думал!
– Есть другие суда, рыцарь, их только недавно строить начали. Называется судно такое «каракка». Видел я одну в Палосе – загляденье просто. Четыре мачты, паруса – и прямые, и латинские, три палубы, десять бомбард. До трехсот человек на борт возьмет, а то и поболее. На такой далеко уплыть можно, особливо ежели кормчего опытного позвать с компасом да с прочими хитростями…
Даже сам увлекся, пока рассказывал. И вправду, прикупить бы такую каракку да уплыть куда-нибудь к бесовой бабушке – подальше от родной Кастилии!
Укусил я себя за язык глупый, по башке даже пристукнул, мыслишки дурацкие отгоняя. Точно! Заразная хворь у моего идальго. Надо бы осадить его слегка. И его, и себя, дурня.
– Только, рыцарь, напрасно вы нашего сеньора Рохаса так внимательно слушали. Он, конечно, человек ученый, зато я в море по полгода провожу, да и с моряками знаком. Ерунда все это! Чтобы знали вы, у всякого кормчего на картах эта самая земля, за морем-океаном которая, обозначена. Только у каждого – по-разному, и никто туда по доброй воле не поплывет. А думать об этом вредно, между
– В Индию?! – Дон Саладо от удивления даже конька своего осадил. – Но ведь Индия, как всем ведомо, на востоке находится!
Вовремя мой рыцарь остановился. Вот и постоялый двор, словно по заказу…
– Потому что генуэзцу этому кто-то сказал, что Земля наша – вроде шара, – пояснил я, с Куло своего слезая. – Круглая, значит, как апельсин.
– Кру… – оторопел Дон Саладо. – Ты сказал, кру…
– Круглая, – кивнул я. – Все, сеньор, приехали!
Апельсиновое царство,Мандариновое графство —Красота вокруг и благость,Только что-то гарью тянет,Мертвый тлен шибает в ноздри…На краю живет пикаро,Каждый день – как день последний,Но спешить нет смысла в пеклоИ других толкать не стоит.Два эскудо – это деньги,А четыре – деньги вдвое.Много стоит Дон Саладо!Был бы я корсар алжирский,Попросил бы даже больше.Только я – не мусульманин,Я рабами не торгуюИ людей не продаю!– Вот так, Дон Саладо, – подытожил я, кружкой глиняной по столу пристукнув – для убедительности пущей. – Потому, значит, и ехать туда вам никакого смысла нет!
Хороший постоялый двор оказался. И название пристойное – «Меч Сида», и комнатка свободная нашлась – маленькая, но чистая.
Там и поговорили. Все, понятно, идальго моему я рассказывать не стал. Ни к чему ему знать это «все». Но про главное – выложил.
– В чем же сомнение твое, Начо? – помолчав немного, вопросил Дон Саладо. – Или думаешь, что захватил замок славного маркиза де Кордова некий ужасный людоед-великан? Не числишь же ты самого маркиза, верно Кастилии нашей служившего, людоедом?
В самую точку вопросик! Да как ответить?
– Даже не знаю, рыцарь, – вздохнул я. – Да только сами посудите. Барыньку ту, что деньги мне дала, вы не знаете, маркиза тоже не знаете, не родичи они вам…
– Но вдруг сподобились они помочь по доброте своей христианской? – несколько растерянно предположил мой идальго. – Отчего бы и нет? Почла меня та сеньора, которую мы с тобой в замке Молинильо встретили, хворым и решила помощь оказать.
Ничего не ответил я, к окошку подошел, выглянул. На втором этаже наша комнатка, а внизу – зелень чуть ли не до самого горизонта. И дух сладкий.
…В дверь ломиться станут – высоко прыгать!
– Однако же отнюдь не вижу я в замысле том злодейском, на который намекаешь ты, Начо, никакой логики…
Фу-ты! Опять логика! Затошнило меня даже от этого словечка.
– Небогат я, Начо, и не взять за меня доброго выкупа. Доспехи же мои, сам видишь, немного стоят, равно как и конь мой, хоть и честно он мне служит…
Это верно, конечно. Покосился я на моего идальго – неглуп дядька, когда не про своих великанов говорит.
…К тому же я и сам не прочь с маркизом этим познакомиться. Есть на то причина!