Октябрь
Шрифт:
— Ладно-ладно, — спокойно отозвалась Прасковья Даниловна, — вот батько вернется, даст он тебе и очипок и отрицание.
Вечером всей семьей отправились на Ивановку. Александра Терентьевна радушно встретила на крыльце гостей, как всегда в хате было тесно.
Тимош, войдя в горницу, первым долгом глянул на портрет — дед был доволен!
Всё казалось знакомо и дорого вокруг, и лица людей, и сама обстановка, но дороже всего то особое чувство сердечности и тепла, которое возникает лишь в очень близком, родном семейном
Только появление одного человека было неожиданным, случайным — в самый разгар застольной беседы пришел инженер Петров.
По тому, как приняли его, Тимош догадался, что Петрова ждали. Ткач, Павел и механик удалились в соседнюю комнату и долго о чем-то совещались. Сейчас же после того стали собираться.
— Ты в снарядном работал? — спросил Павел Тимоша.
— В снарядном.
— Пойдешь с нами.
Извинившись перед гостями, сказав, что его ждут а Совете, Павел вместе с Петровым вышли из хаты, за ними последовали Ткач и Руденко.
В Совете, несмотря на поздний час, горел свет, со всех концов города, заводов, фабрик, воинских частей стекались люди: коридоры и комнаты были набиты народом, клубы табачного дыма кружили под потолком, все было наполнено гулом голосов.
— Сюда прошу, — Павел открыл дверь ближайшей комнаты. В ней находилось несколько человек. В комнате стоял стол, вдоль стен были расставлены стулья, но все разговаривали стоя. Молоденький офицер, которого Тимош встретил в Совете в дни корниловщины, и еще другой, по виду рабочий, а по выправке военный, — товарищи называли его Андреем, — направились навстречу.
— Инженер Петров? — сразу угадал Андрей. — Ткач заверил нас, что вы окажете содействие.
— Все, что в моих силах.
— Сейчас товарищ Павел представит вам необходимые документы, — и повернулся к Тимошу:
— Руденко, если не ошибаюсь? Это ты за царскими министрами охотишься? — и, не ожидая ответа, распорядился:
— Сейчас товарищ Павел передаст инженеру Петрову некоторые материалы, а ты уж, будь добр, взгляни одним глазком.
Павел, между тем, достал из шкафа большой желтый портфель министерского вида.
— Панифатовский! — воскликнул Тимош.
— Подтверждаешь?
— Он самый. Желтый. Он же им по всему городу светил.
— Слышали, товарищи? Так. Хорошо. Еще один вопрос: этот портфель вместе с автомобилем фирма «Бенц» доставил в Совет шофер полковника Фатова. Шофер уверяет, товарищ Руденко, что явился по твоему приказанию. Это верно?
— Насчет машины был разговор. Портфеля не видал.
— Ты что, знаешь шофера? Доверяешь ему?
— А как же, мы с ним от самого воинского двора вместе ехали.
— Тогда всё понятно. Этого, разумеется, вполне достаточно. Товарищ Павел, познакомь нас с содержимым портфеля Фатова.
Павел, подойдя к столу, принялся извлекать из портфеля папки, тетради, чертежи. Сложил вес аккуратно стопочкой и вручил инженеру.
— Просим
Лист за листом просматривал Петров бумаги, и всякий, даже не разбирающийся в чертежах человек, мог прочесть на лице механика всё, что касалось их значения и ценности. Присутствующие напряженно следили за каждым движением инженера.
— Ну, что скажете? — спросил Андрей, когда последний чертеж был прочитан.
— Достаточно полная и подробная документация производства минометов новейшей системы!
— Вы уверены в этом?
Инженер удивленно взглянул на Павла:
— Еще бы, это моя разработка! Но я не пойму, каким образом попала она в этот портфель, в руки Фатова. Я сдал ее непосредственно в Военное ведомство в Петрограде в самый канун революции. В марте вся документация должна была, как обычно, распределяться по соответствующим предприятиям. На шабалдасовский предназначалась только деталь № 247. Но я не нашел необходимой документации на заводе. Меня заверили, что она еще не поступала. Из Военного ведомства приходили туманные ответы или просто отмалчивались.
— Ну, что ж, товарищи, по-моему, дело ясное, — заключил Павел, — предъявим портфель господину Фатову. Любопытно, что он нам скажет, — Павел взял со столя небольшой истертый, видимо, не раз бывший в руках, листок, — а вот этот старый чертеж, помеченный датой девятьсот четырнадцатого года?
— Это эскиз детали первого варианта. Она запущена в производство на шабалдасовском в самом начале войны. Но и этот образец является оригинальным, и, разумеется, секретным.
Павел подозвал Тимошу:
— Взгляни на этот листок.
— Деталь номер двести сорок семь, — воскликнул Тимош.
— Не ошибся ли?
— Ошибся? Да я ее, проклятую, всю войну гнал. С самого четырнадцатого года Двести сорок седьмая вылитая.
— Верно говоришь?
— Да она мне по ночам снилась — двести сорок седьмая! Тут только одного не хватает…
— Недостает чего-то?
— Надписи: «До победного конца!» — злобно ответил Тимош.
— Ну, товарищи, — нетерпеливо проговорил Павел, — имеем все основания поздравить Левчука с весьма цепным приобретением в виде «представителя флота» Фатова!
В эту минуту в комнату вбежал Сидорчук:
— Товарищи, Фатов бежал!
— Фатов!
— Так точно — Шинкоф и Фатов. Мы передали их милиции Временного правительства, учитывая, значит, что их власть выступает против корниловщины и царизма и должка, значит, бороться с преступниками. А сейчас только что сообщили о побеге…
29
Все жили грядущим, неизведанным возникало непривычное чувство — постоянная неутомимая жажда нового, постоянное ощущение грядущего великого дня. Кругом только и слышно «новый человек», «новый свет», «новый мир».