Оксфордские страсти
Шрифт:
По пути домой, в Хэмпден-Феррерс, Джереми и Хетти обсуждали предложение Йорана. Джереми напомнил, что швед так и не сказал, правдива ли история про Карин или нет. Хетти спросила, зачем бы Йорану такое выдумывать, и Джереми не нашел, что ответить.
– Мне показалось, он не такой уж откровенный человек.
– Да, мне тоже, – согласилась Хетти. – Но ведь это ты автор триллеров, тебе и карты в руки, чтобы выводить злодеев на чистую воду.
– Может, это меня предчувствие зла не отпускало. Сейчас все прошло.
В деревне уже все замерло. Он остановил «тойоту»
Посмотрел на Хетти и спросил, не повернулся ли невидимый ключик в ее замочке.
– Был такой момент, – сказала она, – когда онсказал, что тебе там никто не помешает, а ты лишь ответил: «Приятно это сознавать», – и совсем не улыбнулся. Вот в этот момент я ощутила, как замочек мой немного так подался.
И она с деланной застенчивостью посмотрела на него. Он сжал ее руку.
– По чистой случайности у меня есть ключ, который мы сможем вставить в этот замок.
И они поспешили в дом, обнимая друг друга за талии.
Дуэйн Ридли пригласил Кайл в «Медведя» – чего-нибудь выпить. Он привык стоять прямо у бара, однако теперь послушно отнес две порции светлого пива к столику, который Кайл себе облюбовала, и уселся рядом с нею.
За соседним столиком сидели Заданка и негр, с которым она жила. Заданка слегка повеселела – она потягивала белое вино. Перед тем, кого она называла У-У, стояла бутылка «Гиннеса». У-У вынул пачку сигарет. Они с Заданкой прикурили от его зажигалки, с явным удовольствием выдыхая дым. Дуэйн сообщил своей девушке:
– Бросил курить – такой кошмар. Я бы сейчас с удовольствием сам затянулся.
Услышав это, негр обернулся и протянул пачку:
– Возьми мои, старик.
Дуэйн с подозрением взглянул на него, потом на Кайл, потом опять на него.
– Блеск! Ну, может, одну… Спаси…
Когда он вынимал сигарету, мужчина наклонился вперед, держа наготове зажигалку, и сказал:
– Меня зовут Уолли Уайт. Не сразу и выговоришь. Зови меня У-У. Как все.
– Приятно познакомиться, – вежливо сказала Кайл. Потом обратилась к Заданке: – А тебя я, кажется, в автобусе как-то видела. Ты здешняя?
– Хочу Прага ехать. Хочу У-У со мной ехать.
– На хлеб заработаем, старушка, не бойся, – успокоил У-У.
В бар вошли двое и направились прямиком к игровому автомату. Сами при этом громко спорили про чемпионат мира по футболу, который должен был вот-вот начаться.
– У Англии нет ни шанса, вообще ни хера, – твердил один, светловолосый.
Его спутник, толстый, невысокий и мускулистый, был иного мнения:
– Нам бы только эту блядскую Аргентину уделать, и – амба…
– Не-а, Аргентина нас сама, блин, сделает как маленьких, как в прошлый раз. Вот увидишь!
Понизив голос, чтобы не вмешиваться в эту перепалку, У-У обратился к Дуэйну:
– Нам есть на что надеяться, как по-твоему, если у Бэкхэма нога заживет?
– Этот вратарь у нас, Дэйв Симэн, он офигенно на воротах стоит, я тебе точно говорю. Второго такого вообще не бывало еще.
И оба пустились обсуждать перипетии футбольного чемпионата. Кайл с Заданкой
– Чем на жизнь зарабатываешь? – спросила Кайл с известным пренебрежением.
– Убираюсь. – Ни ответ, ни его отрывистость не способствовали продолжению разговора. Но в конце концов Заданка заговорила сама, доверительно понизив голос, чтобы не помешать мужскому разговору: – Мамичка моя, она вся бояла, чтобы мы не стали – как это по-английски? – ну, простые.Дома мы бедные, но мы читали. Литературу. А вот сижу, да? В пивной. Тебя не знаю. Ты, я думаю, меня не любишь. Эти мужчины, с кем мы тут – они что, читали Достоевского? Моя бедная мамичка была бы в ужасе, если бы знала про меня. Я живу в одной комнате. Я теперь простая…
– Не понимаю, о чем ты, – сказала Кайл. – Живешь, как можешь, вот и все.
– Я о том и жалуюсь.
На этом их разговор зачах.
Спустя час все четверо вместе покинули пивную. Уже смеркалось. Жасмин снаружи изливал невинный аромат.
У-У спросил у Дуэйна:
– Это ты, что ли, вмазал тем двум голубым около «Столяра»?
Дуэйн мгновенно насторожился, ожидая недоброго:
– А тебе какое дело?
– Просто хотел сказать: молодец! – расплылся в улыбке У-У. – Ты думаешь, я тебе почему сигарету дал?
Солнце, весь день как припадочное, в восемь вечера просияло, уложив длинные тени деревьев по зелени газона в Ноулберри-парке. Фрэнк и Мария в обнимку гуляли по парку.
Вдали колокольня церкви Святого Климента вовсю горела на солнце.
Они рано поужинали в Вулфсоне, а теперь гуляли, прежде чем отправиться на покой к себе на Вест-Энд. Они говорили о женитьбе. Мария огорчалась: они с мужем сейчас ладили впервые за долгие годы. Она признавала, что он добр и терпелив; и хотя у них мало что общего, она уже подумывала о том, как бы устроиться, угомониться и спокойно доживать с ним свой век – но тут опять встретила Фрэнка, и ее чувства к нему вспыхнули вновь.
Прервав все эти соображения, она повернулась к нему, поцеловала в губы и сказала:
– А где мы будем жить после свадьбы?
Фрэнк прижал ее к стволу конского каштана и тоже поцеловал.
– Ах, ты такая желанная! Зачем нам жениться? Можем жить, где хотим – тут ли, там ли…
– Я обожаю Рим, у меня там работа, я преподаю взрослым английский и английскую литературу. И еще наука, и еще я телеведущая. Мне все это нравится. Я стала гармоничнее. Мне есть чем поделиться с людьми.