Оксфордские страсти
Шрифт:
Дверь открыла сладко улыбающаяся Хетти Чжоу. До чего же она бесподобно стройная, подумал Джереми. На ней были джинсы и легкий пуховый свитерок, на ногах розовые сандалии. Высокие скулы и эпикантус над темными глазами лишь добавляли ей привлекательности. Джереми только что не облизнулся.
Он не мог, правда, не задаться вопросом, что бы Хетти подумала, узнай она о его вылазках на Моулси и его деяниях под сенью дубов.
– Здравствуй, Хетти. Завтра в шесть часов у нас заседание комиссии.
– Я не забыла, – ответила она, – но все равно спасибо, Джереми,
– А я почти забыл. Я вот хотел спросить, не хочешь ли поужинать со мной сегодня.
– Как мило с твоей стороны. Я сейчас очень занята, устраиваюсь, сам понимаешь, но, может, зайдешь?
Он прошел внутрь, совсем близко от нее, вдыхая ее аромат. В прихожей было темно, пока Хетти не открыла дверь в гостиную. Там было совершенно пусто, лишь посреди мокрой кляксы на полу стояли ведро с водой и бутылка «Деттоля», да валялась жесткая половая щетка.
– Не знаю, почему, – сказала она, – но около трех часов у меня вдруг возникло страшное ощущение, что весь мир погряз в грязи.
Джереми озадаченно взглянул на нее:
– Как странно! На моих часах было около трех, когда мне вдруг показалось: вот-вот случится что-то невероятно плохое. Но, к счастью, я пошел к тебе – а это невероятно хорошо и приятно.
Хетти дразняще улыбнулась и объяснила, что в ее случае пол был уж очень грязный, вот она и решила, что надо его как следует вымыть, прежде чем класть ковер. Пошла и купила новое ведро у мистера Азиза. Джереми воззрился на нее в полном изумлении:
– Как, ты стояла на этих восхитительных коленях и сама оттирала грязь?
– Служанки у нас пока нет, а Джуди ушла гулять с Рупертом Боксбаумом, – захихикала она. – Видишь, как быстро у нас, зарубежных женщин, проходит процесс интеграции с местным населением…
– Ну, Хетти, я надеялся, что мы с тобой сможем интегрироваться сегодня вечером.
Она лукаво взглянула на него, по-прежнему улыбаясь:
– И как далеко, по-твоему, может продвинуться этот процесс?
Он смущенно объяснил, что сегодня один шведский издатель пригласил его на ужин в Оксфорде и сказал, чтобы он привел с собой даму, поскольку сам издатель будет с женой. А потом, может быть, если Хетти не будет возражать, Джереми хотел бы пригласить ее заглянуть к нему, выпить кофе.
Хетти выдержала паузу. Глядя на него своими миндальными глазами – взор ее Джереми принял за благожелательный, – она сказала:
– Большое спасибо за это предложение. Оно мне льстит, и с твоей стороны это очень любезно – ведь у тебя наверняка много знакомых английских девушек. Могу ли я сказать, что буду рада сопроводить тебя на ужин и даже вернуться потом к тебе домой, чтобы выпить кофе? Только хотела бы на всякий случай избежать недопониманий и разочарований, сказав, что, если ты собираешься меня соблазнить, я вовсе не возражаю. Такое со мной, разумеется, уже случалось. Но прежде, чем я уступаю притязаниям, мой поклонник должен повернуть невидимый ключик в замочке – в моем замочке. Я не могу точно сказать, что это за ключик, только хотела бы тебя заверить, что я тут же это пойму –
Нельзя не отметить, что Джереми воспылал, столкнувшись с такой искренностью. Подумать только: эта хрупкая женщина в пушистом свитерке и розовых сандалиях так педантично высказала все наперед – разве это не удивительно? Он, немного заикаясь, поблагодарил ее за предупреждение.
В семь вечера он заехал за Хетти в своей старенькой красной «тойоте». На нем был тот же костюм, что и прежде. А Хетти переоделась: облачилась в атласную брючную двойку с блестками и надела, в тон костюму, синие туфельки на высоких каблуках. На шее жемчужное ожерелье, в ушах жемчужные серьги. Джереми, почти теряя сознание от вожделения, смотрел, как ее крепенькая попка поудобнее устраивается на пассажирском сиденье.
– Господи, ты совершенно восхитительна, Хетти! Обязательно, бог даст, найду ключик к твоему замочку! Во что бы то ни стало.
Они оставили машину на площади Ориел и пошли в ближайший ресторан «Ma белль». Хетти взяла Джереми под руку. Теплые солнечные лучи косо падали на улицу.
Издателю из Швеции Йорану Хольмбергу было за шестьдесят: седой, крупный, на вид довольно суровый. Его жена Ингрид, куда моложе его, была одета с большим изяществом и много смеялась. Вчетвером они сели за столик внизу, заказали напитки и разговорились.
Йоран Хольмберг сказал, что ему очень понравился триллер Джереми «Копилка». Там одна сцена происходит в Стокгольме. И это навело его на мысль, что Джереми мог бы приехать к нему в гости в Стокгольм, прожить там около года и написать два триллера, в которых действие будет происходить в Стокгольме. Отнюдь не исключено, что один из них, а то и оба, экранизируют.
– Европа должна больше знать про наш чудесный город, даже про его темные стороны, – сказал Йоран.
Он заговорил о различных частностях, а сам все косился на Джереми, пытаясь понять, как тот относится к его предложению. Йоран гарантировал солидный гонорар.
– Предложение, конечно, очень соблазнительное, – сказал Джереми. – А жить я буду в гостинице? Четырехзвездочной?
– Мистер Хольмберг, – встряла Хетти, – вы, по-видимому, пожелаете купить на эти две книги авторские права для Швеции? А мистер Сампшен, надо полагать, будет распоряжаться правом издания на других языках, в том числе на английском.
– Мы…э-э… мы могли бы это оговорить, разумеется.
– Но мне кажется, что эти права не требуется специально оговаривать. Как по-твоему, Джереми?
– М-м, пожалуй. Мне надо посоветоваться с моим агентом.
Деловой разговор пришлось прервать: настала пора изучить меню. Заказали блюда и хорошее австралийское вино «Шираз», которое очень хотел отведать Йоран. Когда принесли первое блюдо, Джереми уже согласился приехать в Стокгольм и написать хотя бы одну книгу.
– Я, знаете, раньше был архитектором, до того как стал издателем, – сказал швед. – У меня есть домик, где вы и сможете все это время жить. Там вам никто не помешает.