Окрыленные любовью
Шрифт:
– Не обижайся. Такова уж наша работа. Зачастую не журналист выбирает факты, а они находят его.
– Во-первых, – вмешался в дружескую перепалку мистер Бэллет, – Джефри, перестань нести чушь. Что подумает наша юная Стейси? Решит, что «Обсервер» занимается фальсификацией, подсовывает читателям вторичный продукт.
Джефри перевел взгляд на миловидную стажерку Стейси Уильяме. Девушка опустила густые черные ресницы и залилась густым стыдливым румянцем.
– Ничего… все в порядке. «Обсервер» не нуждается в дополнительной рекламе, мистер
Рональд Бэллет самодовольно усмехнулся. Конечно, ему и впрямь приятно было слышать похвалу в адрес своего детища.
– Что ж, Гейл, тебе придется и в этом году отправиться в Окленд. Просто посмотри по сторонам, запиши парочку названий трюков, которые они выполняют, побеседуй с членами клуба… Да что я тебя учу? Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что нужно делать.
Гейл недовольно надула губы.
– Мои желания уже в расчет не принимаются? Я не могу писать об одном и том же третий год подряд! Не могу.
– Можешь, – спокойно парировал мистер Бэллет. – Я верю в тебя. Ты ведь умудряешься из одного заявления политика сделать аналитический материал на пять полос!
– Это совершенно иное дело.
– Гейл, не упрямься.
– Рональд, – забыв о субординации, начала Гейл, – я занимаюсь экономикой и политикой, ясно? А то ты завтра вообще пошлешь меня писать о модных тряпках сезона!
– Тебя интересует бизнес и политика, верно?
Гейл кивнула.
– Так вот, считай, что ты в родной стихии. Большинство членов клуба «Флай энд фри» – крупные предприниматели, банкиры, владельцы фешенебельных отелей и тому подобные важные птицы.
Однако стоит им оказаться на территории клуба, как они тут же об этом забывают и превращаются в полоумных экстремалов, готовых сигануть с самолета на высоте птичьего полета. Меня дрожь пробирает от одного их вида. – Гейл в подкрепление своих слов передернула плечами. – Неужели им мало адреналина от торгов на бирже?
– Не нам судить богатых мира сего, – перефразировал мистер Бэллет известную поговорку. – Ты поняла, Гейл, к чему я все это говорил?
Она помотала головой.
– Сейчас июль, середина лета, затишье, мертвый сезон. Тиражи всех изданий падают, доходы, соответственно, тоже. Нам необходимы спонсоры и рекламодатели. Где же их взять, а?
Наконец Гейл поняла, к чему клонил редактор.
– Мистер Бэллет, позвольте нам с Рейчел идти. – Джефри уже поднялся со стула.
Молодая привлекательная брюнетка, сидевшая рядом с ним, тоже.
– Да-да, вы свободны. Стейси, ты тоже можешь идти. Проверь корреспонденцию.
Стажерка улыбнулась и вышла из кабинета с таким видом, словно ее отправили на важное задание, а не обрекли на скучную работу в секретариате.
Гейл тоже поднялась, однако мистер
Она со вздохом опустилась на стул.
– Гейл, неужели тебе так сложно еще раз написать этот чертов репортаж? Я понимаю, что здесь негде развернуться, проявить свою фантазию, приложить таланты… но пойми, нам нужна хвалебно-восторженная статья об этих чертовых психах, щекочущих себе нервы с помощью парашюта. Видишь, я с тобой абсолютно честен.
– Ронни, отправь в клуб Стейси.
– Стажера? – с сомнением спросил Рональд, словно вообще не принимал Стейси в расчет.
– А почему бы и нет? Она ничем не отличается от той Гейл Сейзмор, которая пришла к тебе пять лет назад. Однако ты отправил меня на задание в первый же день.
– И не прогадал, – с улыбкой добавил Рональд, в задумчивости потерев подбородок.
– Договорились? – весело спросила Гейл, уже празднуя победу.
– Ох, ты роняешь мой авторитет в глазах прочих сотрудников редакции, – сокрушенно произнес Рональд. – Чтобы жизнь не казалась тебе приторно-сладкой, а Джефри с Рейчел не судачили, что ты моя любимица, поедешь на пресс-конференцию, которую завтра дает в «Трансамерика пирамид» Фрэнк Хантингтон. Вряд ли что-то сенсационное, но кто его знает…
Гейл тяжело вздохнула, предчувствуя долгую скучную пресс-конференцию. Однако отпираться нельзя, иначе даже сверхлиберальный редактор покажет зубы.
– Хорошо.
– Позвони и уточни время. Гейл, сделай из этого конфетку.
– Постараюсь, Ронни.
– Запомни: я в последний раз иду у тебя на поводу, – со вздохом сказал Рональд Бэллет прежде, чем Гейл вышла из его кабинета.
Сколько раз он уже произносил эту фразу вслед этой сотруднице редакции?!
Гейл снова зевнула.
Не хватало только уснуть за рулем, подумала она. Впрочем, после наискучнейшей пресс-конференции, на которой ей только довелось побывать в своей жизни, неудивительно, если она захрапит на очередном светофоре.
Хотя… Гейл поёжилась от холода. Несмотря на то что была середина лета, ездить по Сан-Франциско в машинах с откидным верхом было небезопасно для здоровья. Гейл пробрало до костей от холода. Пронизывающий ветер да еще этот чертов «летний туман» – бич всех жителей прекраснейшего из городов Соединенных Штатов, да и всего американского континента.
Гейл усмехнулась, вспомнив шутку Марка Твена о том, что самую холодную зиму он провел летом в Сан-Франциско.
Жители США считают, что у них два родных города: тот, где они родились, и Сан-Франциско. Это город американской мечты, который они любовно называют Парижем Запада, Золотым портом, Городом у залива, просто Городом или Фриско.
Гейл подобно сотням тысяч юношей и девушек устремилась с Восточного побережья, из родного Ричмонда, чтобы тоже воплотить свою американскую мечту в жизнь. Казалось, с тех пор прошла целая вечность, а не каких-то пять лет.