Окраина
Шрифт:
– Знаю.
Потом разговор опять вернулся к кино, и они расстались в хорошем настроении.
Первой повесила трубку Дебби, пообещав скоро позвонить. Джулия тоже повесила трубку и стояла рядом с телефоном до тех пор, пока на глазах у нее не появилась предательская пелена. Она вытерла слезы, прежде чем они полились у нее по щекам.
Из холла появилась Тео и подошла к матери:
– А что у нас на обед?
Посмотрев на дочь, Джулия почувствовала, как к ней возвращаются силы.
– Еще не знаю, – улыбнулась она. – Пойдем на кухню и посмотрим, что мы сможем там соорудить.
IV
Она
Тео посмотрела на купальню из-за большого валуна. Даже вид у нее был злой. Во мраке, который вызывающе пялился на нее из открытой двери, было что-то сварливое. Само маленькое здание выглядело лучше, чем раньше, – глинобитные стены казались новыми, крыша больше не кривилась на одну сторону, – но все это выглядело обиженным, хотя это скорее казалось Тео, чем было на самом деле. То, что обитало в доме, знало, что она пришла, видело ее, чувствовало ее, но не хотело с нею общаться, и в этом молчании Тео чувствовала его гнев и злобу, которые заполняли темноту.
Она хотела уйти, но не могла, хотела подойти поближе, но боялась. Тео словно попала в ловушку как раз там, где стояла, и ей в голову пришла мысль, что banya хотела, чтобы она остановилась именно на этом месте.
Купальня позвала ее, и хотя не было произнесено никаких слов и не было дано никаких точных команд, Тео поняла, что ее зовут. Это было одно из тех приглашений, при которых не надо слов и которое она поняла совершенно автоматически. Сначала она его проигнорировала, притворилась, что ничего не услышала, и постаралась об этом не думать. Но приглашение становилось все более и более настойчивым, пока девочка не почувствовала, что оно звучит не извне, а укоренилось у нее глубоко в мозгу. Оно превратилось в насущную необходимость.
Поэтому Тео пришла.
Но смелости пройти весь путь ей не хватило, а кроме того, эта необходимость внутри ее значительно ослабла – именно поэтому она стала подозревать, что стоит именно там, где и хотела ее видеть banya.
Тео пыталась придумать, чем объяснить banya свое отсутствие – то ли холодной погодой, то ли тем, что плохо себя вела и ей запретили прогулки; то ли тем, что родители узнали о ее походах сюда и строго-настрого запретили ей это делать. Идея с погодой нравилась ей больше всего. Наказание – это временная мера. Ходить сюда родители ей давно запретили, но она это делала. А вот осень уже наступила, и было значительно холоднее, чем Тео ожидала, поэтому она всегда сможет сказать, что хотела прийти, но на улице было слишком холодно. Сама идея о теплом доме, где можно сидеть на полу перед телевизором и делать уроки, в этот момент показалась Тео весьма заманчивой.
Но ее позвали, и она пришла, как будто у нее не было сил отказаться. Она была марионеткой. Тео вспомнила атаку животных на школу и вдруг совершенно ясно поняла, что это для нее сделала Ш, и теперь она ждет ответных действий с ее стороны.
«Но ведь они уже были, – сказала сама себе Тео. – Я же приносила еду».
Но девочка понимала, что этого недостаточно, и это ее пугало.
Banya все еще молчала, и это было страшно и неприятно. Тео пообещала себе, что если она не заговорит в ближайшие пять минут, то она уйдет.
Не успела она это подумать, как внутри здания началось какое-то движение. Тео втянула в себя воздух.
Целая орда мышей появилась из дверей и бросилась в ее сторону.
Это
Они мгновенно и одновременно остановились в трех-четырех футах [79] от ног девочки, как будто наткнулись на невидимую преграду. Стояли они идеально ровными рядами, как маленькие солдаты. И больше всего ее испугала именно эта неестественная аккуратность. Тео хотела убежать, но что-то ей мешало, и ей оставалось только надеяться, что это не связано с влиянием извне.
Из дверей пахнуло теплым ветерком. Тео видела, как он шевелит мех на спинках мышей, и почувствовала, как край его дотронулся до ее лица. Вонь, которую он с собой принес, напомнила ей запах гнилых огурцов – она сморщила нос, отвернулась и наконец почувствовала, что освободилась от своей неподвижности.
79
Около 100–120 см.
Мыши встали на задние лапки и улыбнулись ей.
Это была ужасающая сцена. Пасти мышей не предназначены для улыбок, они не могут раздвигаться в разных направлениях, поэтому, когда Тео увидела тысячи этих пастей, улыбающихся в унисон, внутри у нее все похолодело.
А потом они все, как одна, издали визг, который сложился в ее имя:
– Тео!!!
Девочка бросилась бежать.
Рыдая, она изо всех сил кричала на ходу. Ее тело наконец опять повиновалось ей, и она летела по тропинке в сторону дома так быстро, как только могли нести ее ноги.
Тео не была уверена, но ей показалось, что позади она услышала хохот banya.
Глава 15
I
Когда они втроем поднимались по крутой тропинке к секретной площадке, в руках у Скотта был фонарь. По идее, все они должны были обзавестись фонарями, но Скотт был единственным, кто об этом не забыл. Так что подъем происходил медленно – Адам с Дэном были вынуждены стоять и ждать, пока первым поднимается Скотт, а потом он поворачивался и освещал дорогу им двоим. Путешествие оказалось сложным. Подъем ночью оказался раза в два труднее, чем днем. Когда они остановились, чтобы передохнуть, Адам посмотрел вниз на шоссе. Слева он увидел придорожный ресторан, форма крыши которого определялась фонарями, расположенными по периметру, – на его парковке стояли два одиноких пикапа. Справа и чуть ниже спускающегося шоссе Адам смог разглядеть часть городских огней, тех, которые не были закрыты тополями и крутым склоном каньона. Само шоссе было абсолютно пустым – на нем не было видно ни одной машины.
Адам обернулся к Скотту:
– А что, если машин вообще не будет? – спросил он, втайне надеясь, что так оно и произойдет.
– Не боись, – ответил Скотт и махнул фонарем. – Пошли.
И они продолжили подъем.
Эта часть тропинки оказалась короче, и через десять минут они были уже на площадке.
Ночь была очень холодной, но Адам весь вспотел после подъема и снял свою куртку. Было приятно почувствовать прохладный воздух на разгоряченной коже, и он так и стоял, наслаждаясь и глядя вниз на безмолвное шоссе, а Скотт тяжело опустился на грунт рядом с ним.