Окраина

Литтл Бентли

Именно поэтому он так быстро женился вновь.

Раньше Грегори никогда не рассматривал свою женитьбу под таким углом и даже не задумывался, что его нынешняя жизнь, нынешняя семья не были результатом романтических отношений и глубокой влюбленности, а результатом его нежелания жить в одиночестве и потребности просто жениться.

Любил ли он Джулию?

Грегори всегда считал, что да, но сейчас не был в этом уверен. Казалось, они медленно удаляются друг от друга, и он не думал, что это только временное явление, краткосрочное понижение градуса на температурном графике их совместной жизни. Они переехали в небольшой городишко в другом штате и практически попрощались со своими прошлыми друзьями

и прошлой жизнью. Сейчас они находились в ситуации, когда «дело спасения утопающих – дело рук самих утопающих», и пока они катастрофически шли ко дну. Эта стрессовая ситуация не делала их ближе друг к другу – хотя, по его мнению, это был настоящий тест на крепость их чувств, – но разъединяла их все больше. Грегори было больно осознавать, что их совместная жизнь продлилась так долго и была сравнительно безоблачной только потому, что у каждого из них была своя жизнь, и виделись они только по вечерам и в выходные. А теперь, когда большую часть времени они проводили вместе и вели действительно совместную жизнь, что-то у них перестало вытанцовываться.

Неожиданно Грегори подумал о кассирше в магазине.

Кэт.

Кажется, он ей понравился. Девушка всегда заговаривала с ним, когда подходила его очередь к кассе, улыбалась ему, когда Грегори входил в магазин, и несколько раз в разговоре с ним упоминала, что не замужем и что у нее нет постоянного парня. Она регулярно посещала кафе, и Вайнона уже начала шутить, что Кэт приходила на концерты только для того, чтобы увидеть его, а это значило, что не только он заметил интерес Кэт к его персоне, и все это ему отнюдь не приснилось.

Кэт была милой девочкой, и Грегори казалось, что она более понимающая, чем Джулия, и больше готова к компромиссам в отношениях.

Это совсем не значило, что он хотел завязать с ней отношения.

А вот секс – это другое дело.

Последний раз, когда они с Джулией занимались сексом, Грегори, трудясь между бедрами своей жены, представлял на ее месте кассиршу – с более узкой вагиной, стройными бедрами, торчащими грудками – и в результате кончил быстрее, чем обычно.

С тех пор он появился в магазине всего один раз и, стоя в очереди, не переставал представлять себе Кэт голой и размышлять, какой она будет в постели.

Наверное, настоящей бомбой.

Скорее всего, согласится на все, что угодно…

– Грегори, – крикнула Джулия снизу, – ты уже встал? Я собираюсь убирать посуду. Это твой последний шанс получить свой завтрак!

Он застонал и протер глаза.

– Грегори!

Он сбросил одеяло и вылез из постели.

– Я встал! – крикнул Грегори и прошел в ванную. В его голосе слышались гневные нотки. – Уже встал!

Дети были в школе. За Сашей заехал друг, а Адама и Тео Джулия отвезла сама еще до того, как попыталась разбудить его. Сейчас она сидит в кабинете над своей книгой для детей. Его мать, как и всегда в последнее время, была в молельном доме, занимаясь своими молоканскими делами.

Он был единственным человеком в доме, которому нечем было заняться, и Грегори понял, что он бесцельно бродит по дому, постепенно приближаясь к чердаку.

Чердак был старого типа – Грегори не раз видел подобные в кино, но никогда в реальной жизни. Вход на него был не крохотным квадратным отверстием, скрытым в шкафу в спальне, как это было в их доме в Калифорнии, а большим прямоугольным люком в самом конце верхнего холла. Если снять цепь с крюка и дернуть за нее, то из люка спускалась складная деревянная лестница. Сам чердак располагался параллельно над холлом и был достаточно высок, чтобы в центре Грегори мог выпрямиться во весь рост. Пока они использовали его для того, чтобы спрятать несколько коробок, которые в Калифорнии хранились в гараже. Джулия заставила его приделать к люку замок, чтобы дети не могли устроить там свои игрища. Сам он мог дотянуться до замка, лишь стоя на цыпочках,

а всем остальным для этого требовался стул. Ключ от замка Грегори носил на кольце вместе с остальными своими ключами.

Сначала он считал, что Джулия слегка перегибает палку со всеми своими предосторожностями – в конце концов, дети были уже взрослыми, – но сейчас был этому даже рад.

Грегори отпер замок, потянул за цепь и поднялся наверх. Оказавшись на чердаке, поднял лестницу и закрыл люк. После это прошел в самый конец помещения, дотянулся до крохотного слухового окна и достал кобуру.

Открыв ее, Грегори вытащил на свет божий свой револьвер.

Металл приятно холодил кожу, а руки ощущали тяжесть оружия. Купил он его вчера и, хотя еще никому о нем не рассказал, уже чувствовал себя другим, гораздо более уверенным в себе человеком. Ни граффити, никакого другого вандализма больше не наблюдалось, но теперь он был к ним готов. Направив дуло незаряженного револьвера на противоположную стену, Грегори притворился, что стреляет. Любой преступник, который посмеет нарушить неприкосновенность его дома, должен заранее приготовиться к решительному отпору.

Он хотел рассказать об этой покупке Полу и Одду и уже думал, как это лучше сделать, но потом решил промолчать. Ведь Грегори вырос в доме, в котором проповедовали пацифизм, и большинство постулатов крепко засели у него в памяти. Сейчас он чувствовал себя маленьким мальчиком, который прячется за спиной у родителей, чтобы выкурить сигаретку на сеновале. Он делал нечто, чего делать не следовало, и где-то в глубине души чувствовал по этому поводу определенное смущение.

Однако обладание оружием давало ему уверенность в себе, а благодаря своему происхождению и воспитанию он к тому же чувствовал себя пионером, бунтарем, который прокладывает путь остальным.

Домой Грегори принес оружие в коричневом пакете, и когда Джулия спросила его, что это, то просто улыбнулся и промолчал. Дети были еще в школе, и почти сразу же после его прихода жена взяла фургон и поехала забросить что-то Деанне. Его мать спала в своей комнате.

Вынув кобуру и револьвер из пакета, Грегори отнес их на чердак. Сначала он собирался хранить револьвер под кроватью, но потом подумал, что Джулия может его там найти, и решил вопрос в пользу чердака. Никто, кроме него, туда никогда не поднимался, и Грегори мог быть уверен, что его приобретение останется секретом. Правда, ему понадобится какое-то время, чтобы добраться до него, и ограбление он с ним остановить не сможет – но, к счастью, ограбления относились к редким преступлениям в Макгуэйне. Да и готовился он к совсем другой ситуации. Ему нужны были люди, которые изуродовали его дом; эти несчастные придурки-мракобесы, которые смели обвинить его и его семью в том, что они виноваты в недавних смертях и несчастьях, обрушившихся на город.

Грегори посмотрел на револьвер и почувствовал успокаивающее удовлетворение, когда представил себе следующий сценарий: он просыпается ночью от какого-то шума, берет свою пушку и выходит на улицу, сильно удивляя проникшего на его территорию вандала. Тот роняет баллончик с краской. Грегори выхватывает свое оружие, и негодяй хватается за грудь после того, как пуля вышибает из него дух…

– Грегори! – раздался снизу приглушенный голос Джулии.

Он быстро убрал револьвер в кобуру, запихнул его назад на полку, бесшумно опустил люк и спустился по лестнице.

– Грегори! – еще раз позвала его Джулия.

– Что? – ответил он и улыбнулся сам себе, запирая чердак и направляясь вниз.

III

Хотя сегодня и было холодно, Грегори решил оставить фургон дома и пройтись пешком с тем, чтобы сжечь немного жира. Джулия же приехала в кафе около полудня, решив, что они смогут спокойно поесть наедине.

Однако женщина, которая молола кофе для пожилого мужчины, сидевшего за стойкой, сказала ей, что Грегори сегодня утром не появлялся.