Оковы прошлого
Шрифт:
Значит, сделаю и пирог, и кексы. Хорошо, если этого хватит на всех, ведь приедут еще Жиль и Коля'.
Поудобнее устроившись на подушках, Жозефина надела очки.
Почитать или посмотреть телевизор?
Она уже не помнила вечерней программы телепередач, хотя просматривала ее за ужином.
Если я забыла, что там написано, значит, не очень-то это мне было нужно. Тем более любопытно узнать, что случилось с той женщиной. На чем я остановилась?
Жозефина всегда с удовольствием читала романы, но только не те, которые принято называть сентиментальными. Коля записал ее в два книжных
Пожилая дама открыла книгу и вынула закладку, но мысли ее были далеко. Она очень беспокоилась об Альбане и, конечно, о Валентине. Эта молодая женщина, несмотря на некоторую скрытность характера, ей очень нравилась. Почему она не рассказывает о своей беременности? Жозефина догадалась об этом с первого взгляда, но Альбан, разумеется, ни о чем не подозревает. Чего же боится Валентина?
Жозефина закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на одной-единственной мысли. Да, Валентина боится потерять ребенка, боится потерять Альбана. Но ведь ее молчание не может ни помочь ей, ни защитить ее.
Валентина будет прекрасной матерью, не то что Маргарита, — прошептала Жозефина.
Никто не мог помочь Маргарите, закрывшейся от мира в раковине своего безумия. Феликс старался изо всех сил, но его старания пошли прахом.
Мой Феликс, мой любимый сыночек, ты сам себя погубил...
Она так и не смогла смириться со смертью сына. Эта потеря стала незаживающей раной в сердце, драмой, которая никогда не должна была случиться.
Если кому-то и пора было уйти, то Антуану, но не тебе, мой мальчик, не тебе!
Проглотив слезы, Жозефина усилием воли заставила себя успокоиться и открыла глаза. В комнате было тихо, повсюду разливался мягкий свет. В этой мирной гавани она проживет дни, которые ей отмерены. А если бы она осталась на вилле, среди теней прошлого, то давно уже умерла бы от отчаяния.
Нужно заставить их продать дом!
Но у нее никогда не хватит на это смелости. Она не сможет рассказать им правду. Тем более что на этом «Пароходе», как братья привыкли его называть, они собираются все вместе, общаются, превращаясь в одну семью.
—Характер у Софи, конечно, вздорный, но она родила нам троих красивых маленьких Эсперандье. И они тоже без ума от «Парохода». Почему никто из них не чувствует притаившегося в доме зла?
Жозефине и Антуану пришлось сохранять невозмутимость до тех пор, пока младший из братьев, Коля, не поселился в Париже. Как только это случилось, силы стали покидать Антуана. Его уже не интересовали ни дом, ни собственная тяжелая болезнь. В последние дни жизни, когда рак медленно затягивал его в могилу, он попросил у Жозефины прощения: «Ты останешься одна. Продай все! Уезжай отсюда!» Однако ей не суждено было уехать: внуки сделали все возможное и невозможное, чтобы уговорить ее не продавать их обожаемый «Пароход».
Альбан смог бы пережить удар. Он самый сильный.
Она всегда так думала, хотя любила всех троих одинаково. Безусловно, Коля' привык прятаться от невзгод в своих фантазиях, а Жиль, наоборот, крепко стоял на земле, но самый сильный характер был у Альбана.
Ну скажешь ты ему, и что? Свою-то совесть очистишь, но он перестанет спать спокойно! У него и так проблем хоть отбавляй, оставь его в покое. К тому же ты дала обещание, и если нарушишь его, Антуан утащит тебя за ноги в могилу...
Представив эту картину, Жозефина улыбнулась, вложила закладку на прежнее место и захлопнула книгу. Глаза закрывались сами собой, пришла пора гасить свет.
* * *
Ты не можешь и дальше ездить в этой колымаге, — заметил Жиль.
Почему? — поинтересовался Альбан.
Потому что она сиреневого цвета и от нее на ходу отваливаются запчасти.
Смеешься? Она недавно прошла техосмотр!
Жиль положил свой кейс в багажник, стараясь при этом поближе рассмотреть блюдо с дарами моря, которые Альбан купил у торговца рыбой.
Вдобавок ко всему она вся пропахнет креветками...
Он повернулся к брату и уже без шуток спросил:
Как ты себя чувствуешь, старик?
Нормально. Я очень рад, что Валентина со мной, что я теперь живу здесь и часто вижу Давида.
Кстати о Давиде: ты ведь его пригласил?
Давид придет завтра. Он хочет увидеть нас всех вместе.
Они сели в сиреневый «твинго» и выехали с привокзальной парковки.
Твоя жена решила поспать подольше, поэтому за тобой прибыл не ваш роскошный «универсал», а старая машина Жо!
Софи никогда не была ранней пташкой, — вздохнул Жиль. — Останови у кондитерской! Возьмем пирожных, я заплачу!
На этот раз заплатить тебе не удастся! Жо обо всем позаботилась.
Жиль кивнул, и вид у него был немного виноватый — Альбан не упускал возможности в шутливой форме обыграть его любимое выражение «я заплачу».
Ты правда хочешь оставить себе эту машину? Раньше ты отдавал предпочтение более удобным автомобилям.
Я брал их в аренду, Жиль. И редко ими пользовался в Париже, я ведь постоянно был в разъездах.
После паузы Жиль осмелился задать вопрос:
Тебе этого не хватает?
Естественно.
Путешествий?
Нет. Полетов. Я стараюсь об этом не думать.
—А какие у тебя планы на будущее?
Ничего не приходит в голову. Все идеи кажутся мне глупыми, предложения не вызывают ничего, кроме отвращения. Технический консультант, директор аэроклуба... Нет, мне пора поставить на авиации крест, сменить профессию, но я не знаю, куда податься.
Ну, все не так плохо, у тебя есть время подумать. Что до твоей страховки, я все держу под контролем, будь уверен.