Окончательный диагноз

Абдуллаев Чингиз Акифович

– При чем тут наша дочь? – высоким голосом спросила Клавдия Перельман. – Мне кажется, вы уделяете нашей семье слишком большое внимание.

– Ваша дочь бывала на даче у Глушкова? – Дронго не собирался сдаваться.

– Хватит! – поднялась со своего места Клавдия. – Мы больше не хотим с вами разговаривать.

– Клава… – попытался вмешаться Перельман.

– Неужели ты не понимаешь, зачем они пришли? – рассерженно воскликнула его супруга. – Они хотят втянуть в эту историю нашу Алину. Я не позволю…

– Мама, – неожиданно раздался голос у нее за спиной, – не нужно кричать. Может быть, они уже все знают и поэтому пришли именно к нам.

Глава 8

Все

обернулись. В дверях стояла высокая молодая женщина лет тридцати. Под глазами у нее явно обозначились темные круги. Очевидно, смерть Глушкова она переживала гораздо сильнее своих родителей. Овал лица у нее был отцовский, с несколько вытянутым подбородком. Но остальные черты и цвет глаз были от матери. Она была гораздо красивее своей матери. Хорошо сложенная, зеленоглазая, она стояла у дверей и смотрела на присутствующих. На ней была черная прямая юбка и темный джемпер, волосы собраны сзади в пучок.

– Хватит, мама, – обратилась она к матери. – Следователи не приезжают просто так. Неужели ты не понимаешь, почему они здесь?

– Алина! – возмущенно сказала мать. – Ты с ума сошла! Зачем ты вообще спустилась?

– Услышала твой громкий голос и решила, что мне нужно присутствовать при разговоре.

– Я не хочу, чтобы тебя допрашивали, – разволновалась мать. – Это наше с отцом дело, и ты не вмешивайся.

– Мама, – нахмурилась Алина, – я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать собственные проблемы.

– Мне кажется, будет лучше, если вы к нам присоединитесь, – мягко пригласил ее Дронго. – И давайте немного успокоимся, иначе напряжение в нашей беседе скажется на электричестве.

Его шутка несколько разрядила атмосферу. Алина сделала шаг к столу. Дронго вскочил и уступил ей свое место. Она поблагодарила его кивком, а он принес из коридора еще один стул.

– Вот видишь, мама, – сказала Алина, – наш гость джентльмен, а ты считаешь его провокатором.

– Поступай, как знаешь, – отрезала Клавдия. – Честно говоря, мне надоели твои выходки.

– Клава, – в который раз укоризненно произнес Абрам Моисеевич.

Как всякий любящий отец, он всегда был на стороне дочери.

Потапов молча слушал эту перепалку, не вмешиваясь. Дронго подвинул свой стул к столу.

– Простите, что так получилось, – пробормотал он. – Я совсем не хотел вас рассердить. Но мне важно знать, почему вы перестали общаться с погибшим.

– Мы не перестали… – попыталась объяснить Клавдия.

– Подожди, – неожиданно твердо прервал ее муж, – пусть говорит Алина.

– Что вы хотите знать? – спросила та.

– Все, – сказал Дронго. – Я хочу знать все о ваших отношениях с семьей Глушкова. Все, что произошло за эти годы.

– Ничего не произошло, – ответила Алина. – Родителям неприятно говорить на эту тему, и, я думаю, вы их понимаете. Внезапная смерть Федора Григорьевича выбила всех нас из колеи.

Перельман тяжело вздохнул, его супруга мрачно молчала. Потапов сидел, не двигаясь, словно опасаясь, что Алина передумает и замолчит.

– Наши семьи дружили, – продолжала Алина. – Мы учились с Аллой в одном классе, дружили, а наши отцы часто встречались в Академии наук. Я часто бывала у Глушковых. Его первая жена меня просто обожала. А потом я вышла замуж. Знаете, как часто бывает… Думала, что нашла идеального мужа. И, конечно, ошиблась. У нас достаточно патриархальная семья, считается, что брак может быть заключен один раз и на всю жизнь. Некоторое время я терпела, но потом решила развестись. Родители меня в этом поддержали, за что я им очень благодарна.

Она кивнула отцу, и он ответил

ей улыбкой. Было заметно, с какой любовью смотрит он на свою дочь.

– Супруга Федора Григорьевича тяжело болела. Мы все знали, что она обречена. Мы с Аллой помогали ее отцу, старались поддержать его. А потом она умерла… – Алина тяжело вздохнула. – Он очень тяжело переживал ее смерть. Тогда я часто у них бывала. Нужно сказать, что он был очень интересным человеком, прекрасным рассказчиком. Наверное, я немного увлеклась им… – При этих словах ее мать помрачнела. – Конечно, между нами ничего не было и быть не могло, – сразу сказала Алина, заметив реакцию матери. – Тем более что через некоторое время в жизни Федора Григорьевича появилась Вероника Андреевна. Затем они поженились. Она оказалась непростым человеком. Почему-то сразу невзлюбила всех, кто был связан с прежней жизнью Глушкова. И начала постепенно выживать всех друзей Федора Григорьевича. У Аллы не сложились отношения с мачехой, и она уехала в Швецию вместе с мужем. После их отъезда мы практически перестали общаться с Глушковыми. Мы видели, как нервничает Вероника Андреевна при нашем появлении. За последние несколько лет мы были на даче Глушкова только один раз, на его пятидесятипятилетии. Иногда мы встречались с ним во время прогулок, разговаривали. К ним в дом я, разумеется, не заходила, зная, как нервничает Вероника Андреевна при моем появлении. Почему-то она меня страшно ревновала, видимо, боялась, что я могу отбить ее мужа. Наверное, была не очень уверена в себе.

– Но вы ему звонили, – в тоне Дронго было утверждение.

– Откуда вы знаете? – удивилась Алина. – Да, иногда звонила. У нас было много разных программ, и Федор Григорьевич часто помогал нам. Вы, наверное, знаете, в каком положении сейчас находятся литературные журналы и газеты. Глушков многим помогал, у него была масса влиятельных друзей. Иногда мне приходилось звонить ему. Несколько раз я заходила к нему в институт. Там я не рисковала встретить Веронику Андреевну. Но она каким-то неведомым образом узнавала о моих посещениях.

Алина чуть нахмурилась:

– Мне кажется, она ревновала мужа ко всем женщинам. Видимо, была не очень уверена в своем положении. С Аллой у нее отношения не сложились, с семьей Олега тоже. Сын вообще приезжал на дачу только раз в месяц, максимум два, и то лишь для того, чтобы воспользоваться помощью отца, попросить его позвонить кому-то или «пробить» какой-нибудь вопрос.

– Чем занимается Олег, вы знаете?

– Кажется, поставками продуктов из Германии и Польши. Они основали коммерческую фирму. Алла мне как-то об этом рассказывала, но я не стала углубляться в эту тему.

– Понятно.

Дронго чуть помолчал, давая возможность всем присутствующим почувствовать тишину. Затем спросил:

– Вы знаете, что именно произошло на даче Глушкова два дня назад?

– Знаю, – ответила Алина.

Мать тихо охнула. Отец напрягся. Потапов встрепенулся, словно Алина собиралась признаться в убийстве Глушкова.

– Вы видели убийцу? – уточнил Дронго.

– Нет. Но я знаю, что его убили.

– Я могу узнать, откуда?

– Да, конечно. В тот вечер я была у его дома. Мы созвонились, и он попросил меня зайти к нему, чтобы взять нужные бумаги. Он добился выделения средств сразу нескольким литературным музеям и хотел передать мне копии постановлений. Знаете, пока они дойдут до адресата, проходит столько времени, а ему хотелось порадовать людей. Он сам позвонил и попросил меня зайти за документами. Я почувствовала в его голосе некоторую напряженность, он был какой-то непривычно мрачный. И голос у него был странный – глухой, уставший.